Глава 30. «Тень»
Самое страшное —
не когда тебя бьют.Не когда тебя запирают.Самое страшное —
когда тебе показывают ложь,похожую на правду.Когда тебе вручают видео, где он целует другую.Когда тебе показывают фото, где она в постели с чужим.Когда тебя оставляют одного —и шепчут: «Ты ведь сам видел.»И в этот моментдаже любовьначинает сомневаться.__________________________________Она сидела в кабинете прокурора.
Не по вызову.
По «просьбе».На экране — видео.
Тёмная камера.
Две фигуры.Женщина.Мужчина.Он — в форме заключённого.Она — в чёрном.Они целуются.Долго.Страстно.— Узнаёте? — спросил прокурор.
Анна смотрела.
Не моргая.Это не он.
Губы — не те.Плечи — уже.Поцелуй — жадный.А Марк…Марк целует как будто боится сломать.Как будто каждый раз — в первый.Как будто дышит в меня.— Нет, — сказала она.
— Вы уверены?
— Уверена.
— А если я скажу, что это — из камеры наблюдения?
— Тогда скажу: камера — врёт.
Он усмехнулся.
— Вы верите в него больше, чем в доказательства?
— Я верю в то, что чувствую, — сказала она. —
Вы можете показать мне тысячу видео.Но вы не сможете подделать пульс,с которым я касаюсь шеи,когда думаю о нём.Вы не можете подделать дрожь,с которой я жду его голоса.Вы не можете подделать правду.Она встала.
— Я ухожу.
— Ваша машина будет осмотрена, — сказал он. —
Мы ищем улики.— Ищите, — бросила она, не оборачиваясь. —
Но знайте:я вижу ваши машины.Я вижу, как вы следите.И я всё равно буду здесь.В тот же день.
Марка вывели.
Не на прогулку.
Не на допрос.— В одиночку, — сказал надзиратель.
Он не сопротивлялся.
Знал:
это — наказание.За голосовое.За улыбку.За то, что он сказал: «Вы не поймёте любовь.»Камера.
Стены.Темнота.Телефон — забрали.
Связь — разорвана.Он сел.
Закрыл глаза.Она не ответила.
Три дня.Ни слова.Ни «ты».Ни «я с тобой».Ни прикосновения к шее.Может…
может, она ушла?Может, поверила?Может, думает — я изменил?Он не плакал.
Он горел.И вдруг —
дверь.
Надзиратель.
В руке — лист.Фото.
Анна.
В постели.С мужчиной.Голая.Глаза закрыты.Рот — в стоне.— Узнаёшь? — спросил он.
Марк смотрел.
Долго.Это не она.
Её шея — тоньше.Плечо — без родинки.Поза — не её.Анна не стонет.Она шепчет.Она говорит: «Марк…»Он поднял глаза.
— Это — мусор, — сказал он.
— А если я скажу, что это — с её телефона?
— Тогда скажу: вы врёте.
Он рванул фото.
Бросил в лицо.— Я верю ей.
Даже если весь мир скажет — нет.Даже если вы покажете мне её труп.Я верю.Потому что я чувствую.Надзиратель ударил.
Марк упал.
Кровь из губы.Но улыбался.
— Бей, — прохрипел. —
Но знай:ты не сломаешь нас.Ты не посадишь сомнение.Ты не заставишь меня перестать верить.Я не просто люблю.Я знаю.Ночь.
Она ехала.
К тюрьме.
Не ради встречи.
Не ради свидания.Просто — быть рядом.
Остановилась.
Выключила фары.И увидела.
Не одну машину.
Не две.Три.
Стоят.
Фары включены.Не скрываются.Следят.
Открыто.Как предупреждение.Она не уехала.
Сидела.
Смотрела.Потом — медленно —
подняла руку.Прикоснулась к шее.
Я с тобой.
Я не исчезну.Я вижу их.Я не боюсь.И прошептала:
— Следите.
Я всё равно буду здесь.Но знайте —я вас вижу.Глава 31.«Правило выбора»
Самое страшное —
не когда тебя бросают в тюрьму.Не когда тебя ломают.Самое страшное —
когда тебе говорят:«Хочешь его спасти?Тогда скажи, что ты — монстр.»И ты понимаешь:
спасти его —значит уничтожить себя.А остаться собой —значит потерять его.________________________Она сидела в кабинете.
Не как адвокат.
Не как свидетель.Как жертва.
Или — виновная.На столе — бумага.
Заголовок:
«Добровольное признание: я манипулировала подсудимым Марком Волковым в целях сокрытия преступления».Подпись — внизу.
Место для отпечатка пальца.— Если вы подпишете, — сказал прокурор, —
ему сократят срок.Досрочное освобождение — через шесть месяцев.Без условий.Она смотрела.
Не на бумагу.На него.— А если я откажусь?
— Тогда он сидит до конца.
И вы — тоже.Мы откроем дело против вас.Подлог.Вмешательство.Связь с заключённым.Вы знаете, как это работает.