Пауза.
— Судья, — говорит она, —
вы требуете, чтобы он «исправился».Но что значит исправиться?Сломаться?Замолчать?Перестать чувствовать?Или — начать любить, несмотря на всё?Она смотрит на Марка.
— Он не просто выживал.
Он жил.С любовью.С памятью.С надеждой.Разве это не исправление?Судья.
Женщина.
Седые волосы.Глаза — как у матери.Она берёт папку.
Читает.Медленно.Потом —
поднимает голову.— Госпожа адвокат…
вы предлагаете мне принять любовь как основание для УДО?— Да, судья.
Потому что это — самое сильное доказательство гуманности.— Вы понимаете, что это может стать прецедентом?
— Именно это и нужно, — говорит адвокат. —
чтобы любовь больше не была преступлением.Тишина.
— Вызывайте Анну Сергееву, — говорит судья.
Аня.
Входит.
Чёрное платье.Телефон — в руке.Не дрожит.— Вы — родственник осуждённого? — спрашивает судья.
— Нет, — говорит Аня. —
я — та, которая не отпустила.я — та, которая писала «я с тобой».я — та, которая любила, когда его били.я — та, которая сделала так, чтобы весь мир знал: он — человек.Тишина.
— У вас есть что добавить?
— Да.
Она поднимает телефон.
— Это — голосовое сообщение, которое Марк прислал мне после свидания.
Я хочу, чтобы вы его услышали.Она нажимает.
Голос Марка — тихий, хриплый, полный боли и света:
«Аня… я помню, как ты дрожала.
Как сказала: «не останавливайся».Я не знал, что это — спасение.Но теперь знаю:ты — мой шанс быть живым.Я не просил свободы.Я просил тебя.И если я выйду —я не просто выйду на свободу.Я выйду к тебе.И больше —никогда —не остановлюсь.»Тишина.Длинная.
Глубокая.Первая слеза — у судьи.
Вторая — у прокурора.Третья — у охранника у двери.Одна женщина в зале — шепчет:
— Я с тобой…Ещё одна — повторяет:
— Я с тобой…И —
весь зал —шепчет:— Я с тобой…Судья снимает очки.
Вытирает глаза.— Прошу всех выйти, — говорит она. —
я буду совещаться.Через 40 минут.
Возвращается.
— Слушаю ходатайство о досрочном освобождении Марка Волкова, — говорит она. —
удовлетворить.Шум.
Аплодисменты.Охрана — не останавливает.— Основание, — продолжает судья, —
личное поведение, раскаяние, исправление…и влияние на общественное сознание.А также…— она делает паузу —любовь.Не как нарушение.А как доказательство того, что человек остался человеком.Она смотрит на Марка.
— Выходите, Марк.
Но не просто на свободу.Выходите — к ней.На улице.
Аня бежит.
Слёзы — по щекам.Телефон — в руке.Он выходит.
Оранжевое — снято.Простая одежда.Глаза — на неё.Она бросается.
Он ловит.Обнимает.Прижимает.— Я с тобой, — шепчет она. —
я с тобой…— Я тоже, — говорит он. —
и я не остановлюсь.Глава 46. «Дом. Первый раз.»
Они думали —
если дать им тело,если открыть дверь,если сказать: «вы свободны» —они остановятся,поблагодарят,пойдут медленно.Но они не знали —
что когда любовь годами дышала в темноте — она не начинается, она взрывается,что первый секс на свободе — это не интим, это восстание,и что самое страшное для прошлого — не бегство, а возвращение в тело.____________________________________Такси.
Они не сидят.
Они цепляются.Губы — к губам.Язык — в рот.Руки — по телу.Не нежно.Жадно.— Подожди… — хрипит она. —
почти…— Не хочу ждать, — говорит он. —
я ждал год.я ждал всю жизнь.Он прижимает её к двери.
Рука — под платье.Пальцы — между ног.— Мокрая… — стонет он. —
ты мокрая… уже…— От одного твоего взгляда, — шепчет она. —
от одного «я с тобой»…Водитель кашляет.
Смотрит в зеркало.— Дом, — говорит он. —
вон тот подъезд.Они не слышат.
Выходят — не расцепляясь.Поцелуй — на морозе.Пальцы — в волосах.Зубы — по шее.Квартира.
Дверь — хлоп.
Свет — не включают.Только уличный — через окно.Серебро на коже.Она срывает с него куртку.
Рубашку.Пуговицы — летят.— Я хочу всё, — говорит. —
всё.сразу.без правил.без страха.Он срывает её платье.
Бельё — рвёт.Чулки — сползают.— Ты помнишь? — спрашивает он. —
в камере…ты сказала: «не останавливайся»…— Скажу снова, — стонет она. —