Кладу трубку и трогаю себя там, где очень жарко. А в голове — бабочки с тараканами водят хоровод.
Глава 5. Прогулка: почему он такой мрачный?
— Дина спаааать! — ору, забывая про праздник.
Вой Динки, крик телевизора и гомон гостей.
— Ну кто же так укладывает, — заходит в комнату тетя, — Майя, тебе бы нервишки полечить.
Да пошла в жопу со своими советами.
А тетка продолжает:
— Ребеночку надо колыбельные петь. Вот я спою, а ты послушай!
О, Господи! Уже не пытаюсь держать нормальное лицо, просто зверем на нее смотрю.
Пиликает телефон. Смс-ка от Гоши:
“Я тут. Как выйдешь — я поближе подкачу. Не упади, у вас скользко очень”.
Оставляю воющую Динку с тетей, иду к маме и жалуюсь на дите.
— Не спит нифига, может, присмотришь за ней? С ней сейчас тетя Клава, — и продолжаю мягко, — я просто погулять собралась.
— Как? Прямо сейчас?
— Ага, — и улыбаюсь.
Наконец-то от мамы отошли толпы гостей. Говорю ей тихо, на ушко, чтобы никто не услышал:
— Я это… Познакомилась. Мне тот Дед Мороз позвонил.
— Когда?
Моя мама — полная наивность. Она даже не удивилась, что у меня три раза звонил телефон.
— Вот сейчас, вечером.
— А, ага. И че, куда-то с ним отмечать пойдете?
— Для начала погуляем, а там видно будет.
— Ок. А Динка че, вообще не спит?
— Ни в какую.
— Ну ниче. Иди, только не допоздна, — вечные мамины уговоры.
— Как получится. Может, до двенадцати погуляю.
— На бой курантов придешь?
— Ой, мама, хз.
— Ну давай.
Мама бежит доставать из духовки очередной корж на тортик. Мне кажется, она коржиков штук двадцать уже напекла.
Открываю шкаф — теряюсь, что надеть. На улице холодно, чулки и юбку не напялишь.
Я понимаю, что он на машине, но я собираюсь — гулять!!! Ходить по улице, разглядывать елки, смотреть ледяные скульптуры, а если сильно раззадорюсь — то, может, и с горки скачусь!
Я не буду одеваться для посиделок в машине. Оденусь так, чтобы реально гулять.
Смотрю в приложение — минус двадцать один!
Блин!
Выход один — одеваться как пингвин и надеяться на чудо. Или просто поярче и покрасивее накрасить лицо.
Шапкой брови не смазать — вот че главное. И ресницы, случайно бы, не растереть кулаком.
Давненько я не накрашивалась, тем более не ходила с парнем на прогулки.
Делаю яркий мейк, надеваю кружевное белье. Поверх колготки с начесом, телесный цвет. Ботфорты на каблуке тунику и теплую шубку. Вместо шапки распушаю копну каштановых волос.
— Всем пока…
Кричу уже из коридора.
— Как, Майя, ты куда это уходишь?
Круглые глаза тети, недоуменное лицо маминой подруги. Дальняя родственница и вовсе подняла выцветшую бровь.
Беру перчатки на меху и всем машу ручкой. На всякий случай хватаю от квартиры ключи. Мало ли, приду поздно, когда все уже дрыхнут. Я хоть открою тогда сама.
Еду на лифте и про себя думаю: “Боже, если ты меня слышишь — пошли мне хорошего мужика. Чтобы все с ним был ого-го! Чтобы мощно, ярко, сильно... Мне так бешено этого хочется. Господи, помоги!"
***
Серый кабриолет, открытая крыша. Я только вышла к подъезду — и он уже едет ко мне.
Ржу, чуть не падаю: за рулем все тот же Санта. Красная шапка и огромная длинная борода.
Улыбается и машет, выходит из машины.
— Ваши кони прибыли!
И передо мной открывает дверь!
Хохочет и спрашивает:
— Поедем с открытой крышей?
Судя по интонации, он думал — я откажусь.
Но я удивляюсь: как это, блин, здорово! Зима, Санта Клаус и настоящий кабриолет!
Кони поехали, бородатый кучер включает музыку. Из динамика негромко доносится новогодний мотив.
— Как же здорово! — я не могу скрыть восхищения.
Гоша снимает бороду и колпак.
Короткие волосы, темные, стильные. Крепкий подбородок, бороды нет.
Такое лицо — как будто он шеф крупной компании или владелец крутого непойми чего.
А подрабатывает Сантой.
Но опять же, крутая машина…
— Ты, если че, говори: я крышу закрою. А то холодно.
— Если ты мерзнешь — то закрывай.
— Да я-то не! Я сегодня весь день носился как в жопу ужаленный.
— По заказам?
— Ага, типо того.
Интересно, зачем такому богатому подрабатывать Санта Клаусом? Такая тачка явно очень высока в цене.
— До парка с елкой — как смотришь? А потом можно туда, где ледяные скульптуры только вчера выставили в ряд.
— Угумс, — я даже не понимаю о чем он.
— Тебя зовут-то как?
Ах, да. Он все еще не знает. А говорить свое имя я не люблю. Как пчелка, ей-богу — Майя. Или как балерина великая, но ее уже мало кто помнит.