Он говорит, а я млею. Ложусь, выключаю свет и под свет гирлянды представляю Его. Крепкие руки, накачанные плечи, широкая мускулистая спина и округлая попа-орех.
Опускаю руку вниз и трогаю то, что под трусиками. На всякий случай заставляю себя встать с закрыть дверь на внутренний замок.
А он продолжает — с энтузиазмом рассказывает историю:
— Не поверишь, сейчас приехал поздравлять последнего — тот еще шабутной малыш! Рассказал мне стих, а потом как закатит истерику! Я еле успокоил его!
— А чего он истерил-то?
— Ну-как! Он ожидал другого подарка. Мол, ему дали совсем не то, что он просил.
— Эх, родители подкачали.
— Да конечно! А ты знаешь что тот ребенок у Деда запросил?
— Блин, че?
Мне реально стало интересно. По своей Динке знаю, что нынешние дети — ого-го!
— А вот угадай!
— Какую-нибудь крутую машинку?
Ну, раз мальчик. Я плохо знаю че любят маленькие пацаны.
— Неа. Даю еще попытку.
— Ну… Может, собаку?
— Мимо, — смеется, — остался последний шанс, давай отгадывай.
— Ну я не знаю! Сдаюсь!
— Он запросил себе личного волшебника! Во дети!
— Ниче себе! Это как, я не понимаю?
— Ну… судя по его словам — он хотел, чтобы у него был свой личный Дед Мороз!
Он смеется в трубку и продолжает:
— Его папа крупный бизнесмен, наверное, богатая семья. В дома есть прислуга и… малыш захотел собственного волшебника. А че, удобно же!
На миг замолкаю и офигиваю от того, какая фантазия у детей.
— Ниче себе, просчитанный малыш, — смеюсь в трубку.
— А я че, спорю?
Хихикаю, на душе становится светло. Смотрю на мигающий огонек и ощущаю его теплый свет у себя в груди.
— И я бы не отказалась от такого подарка, — говорю кокетливо, но без задней мысли.
— Ну… так я весь твой!
Смеется.
— Меня Гоша зовут, — и он тут же поправляется, — Егор, а Гоша — ласково.
— Хорошо, Гоша, я запомню.
— А тебя как?
— Меня? Называй меня…
Быстро перебираю в голове шутливые варианты. Назваться Фросей? Марфой? Афродитой, блин? Ну не, это не мое.
Слышу голос мамы, она зовет Динку: “Будешь немножечко оливье?”
О, самое то, вкусно и нежно. Эх, была-не-была говорю:
— А я — новогоднее оливье.
Тишина. Смех. С шумом вдыхает носом воздух. И опять начинает ржать.
— Так, значит, оливье. С зеленым горошком?
— Ну конечно!
— С колбасой или ветчиной?
— С колбасой, — и добавляю, — с деловой. Прямо как я!
— Я обожаю оливье, — он говорит без шуток, серьезно. А потом срывается на смех.
— И я тоже.
— У тебя оно уже, поди, готово.
— А у тебя, че, нет?
— Конечно нет. Я с самого утра детишек поздравлял. И вот теперь я дома.
Один? Наверное, да. Но спрашивать как-то неудобно.
— Ну че, погуляем?
— Ну я не знаю даже…
— Давай! Выходи в семь.
— Не, не могу.
Да могу, конечно, только поуговаривай. А я то сейчас миллион глупых доводов нагорожу.
— А во сколько хочешь?
Из кухни доносится мамино: “Майя, ты не видела мой телефон?”
— О, меня щас припашут помогать маме.
Говорю как подросток, сама про себя смеюсь.
Мама не заставит помогать, разве что попросит последить за Динкой. Но мне тааак хочется что-нибудь соврать! Чтобы крышу снесло! Себе, в первую очередь.
— Че, посуду мыть заставляют?
— Пока еще нечего. Еще гости не приперлись и не начали жрать.
— Может до гостей свалишь, а?
— Да неудобно как-то.
— Ага, — он смеется, — и некому будет посуду мыть.
И я смеюсь.
— Слушай! — в его интонации слышатся ржачные нотки, — если тебе так нравится посуду мыть! Я придумал — помоешь у меня!
Ржет, аж не может. А тоже хихикаю.
Услышав мой смех, Динка всерьез проламывает дверь.
— Мааамааа!
О, боже! Какой требовательный голос! Ну точно вылитая я!
— Маааам!
— Тебе не дают поболтать?
— Не, это дочка, — и смеясь добавляю, — вы уже знакомы.
— А, не признал. Голос такой… настойчивый.
— Ага, — соглашаюсь, — вся в меня.
— В тебя?
— Ну да.
— Так ты, значит, настойчивая?
— Ну… допустим, — улыбаюсь.
— И на чем же ты настаиваешь? И какая получится настойка?
Ох уж эта игра слов!
— На водке! Делаю ягодные настойки! — шучу понимая, о чем он, — да шутка это.
— Да я понял. Ну че, через час выходи.
Смотрю на часы и предлагаю попозже. Я как раз Динку уложу спать. Или попробую, чтобы она не увязалась со мною. А то как начнет истерить!
— Окей, давай так. Как уложишь — напишешь. А если не увижу твоей смс — я напишу сам.
— Во сколько уложишь?
— Как всегда — в девять.
Умом понимаю, что Динка ну никак сегодня в девять не ляжет спать.
— Пять минут десятого я приду.
Соглашаюсь.