Я забираю у него трусы, расправляю ткань, протягиваю супругу. Он поблагодарил меня кивком ленивым и снова спрашивает:
— Насчет работы соврала, что ли?
— Всего лишь сюрприз сделать хотела, — говорю хрипло. — Ужин приготовить.
— Борщей наварить хотела?
В последнее время мы с Георгием мало проводили время вместе. Я хотела кое-что исправить. Сегодня я хотела приготовить ужин для двоих. Договорилась, чтобы мама взяла к себе Мирошу с ночевкой.
Ужин для двоих, любимые блюда мужа — на столе, красивое эротичное белье — на мне.
Вот они, планы…
Коту под обоссаный хвост.
— Тошнит меня уже от твоих борщей!
— Позволь спросить. Ты в спальне не один? Я женский голос слышала.
— Не думала же ты, что я порнушку точу и надрачиваю тихонько? — фыркает муж.
— То есть там женщина. И вы… Вы сексом занимались! Гоша, любимый, как же так? Никогда не думала, что ты пойдешь налево! — вытираю слезы.
— Хороший левак укрепляет брак! — заявляет муж, натягивая трусы.
— Ты… Ты мне изменяешь?!
После моего вопроса дверь спальни снова распахивается, и из нее тенью выскальзывает женская фигура. Я вижу, как из нашей спальни бочком протискивается одна из моих подруг, пряча взгляд. Она в одном белье, с одеждой в руках.
Люда покраснела до самых ушей. Краской залило не только лицо, но еще и шею, и грудь.
Стыдно? Нет! Не думаю. Скорее, это от сильного желания!
Даже не смотрит в мою сторону, гадина!
У меня в ушах звенят его похабные приказы и ее смешки в ответ. Они меня обсуждали.
Интересно, долго они трахаются у меня под носом?
Всегда ли в процессе секса меня обсуждают? Хихикают, дурой считают… Может быть, это их возбуждает? Делает секс острее?!
— Люда, ничего мне сказать не хочешь? — спрашиваю я.
Подруга в коридоре торопливо надевает платье, напялив наизнанку, хватает туфли в руки и выбегает босиком, перепрыгнув через брошенные мной пакеты.
Георгий бросает ей вслед:
— Людк, созвонимся!
В ответ моя подруга пищит что-то неразборчиво и громко хлопает дверью.
Я еще раз вытираю слезы со щек и смотрю на мужа с возмущением:
— «Людк, созвонимся?!» — спрашиваю. — Ты серьезно?
— А че такого? — пожимает широченными плечами.
Георгий берет нож для сигар, откусывает им кончик, поджигает и раскуривает неторопливо. В воздухе коридора начинает тянуть ароматным дымом. Декабрин всегда мог рассказать о сигарах по их аромату — хороший ли табак, просушены достаточно или пересушены… А я ничего этого не понимала. Для меня — курево и курево, которое я терпела только потому, что любила его. ЛЮБИЛА!
Но теперь… Теперь я даже не знаю. Нет, я все еще его люблю, но больше терпеть его выходки не намерена.
Я сердито размахиваю ладошкой, отгоняя дым.
— Ты совсем обалдел?! Потуши немедленно! Или на балкон иди курить!
— Курить только на балконе. Курить только на улице. С тобой, даже если поебешься, и сигаретку не прикуришь. Больно ты правильная стала. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.
— Шаг влево — расстрел? — смеюсь горько. — Судя по всему, ты налево ого-го как бегаешь, и ничего, еще жив. А вот это я не потерплю!
Разозлившись, я привстаю на цыпочки и выдергиваю из губ мужа сигару, сердито топаю на кухню, чтобы погасить ее под струей холодной воды.
— Такую сигару испортила! — вздыхает. — Другую возьму.
Он поворачивается ко мне широкой спиной и неторопливо, с чувством превосходства направляется к припрятанной коробке с сигарами. Как только коробка появляется у мужа в руках, я мгновенно выдираю ее, словно коршун, и бросаю туда же.
В мойку. Под мощную струю воды.
— Ахереть! — хватается за голову муж. — Ты что натворила, дурная?! Ты хоть знаешь, сколько ты бабла сейчас прохерила? ЗНАЕШЬ?!
Муж двигается на меня, испепеляя взглядом.
Я начинаю чувствовать себя кнопкой крохотной, по сравнению с громадной скалой.