Секс, мат и ничего приличного
Будет горячо, местами стыдно, но весело
СОХРАНИТЕ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ, ЧТОБЫ НЕ ПОТЕРЯТЬ!
Глава 2
Мартина
Вот так просто!
Привычная жизнь вдребезги. В осколки разбивается. Становится пылью, а я ничего не могу поделать. Только стою в коридоре и смотрю на свое отражение: волосы темно-рыжие, почти коричневые, разделены ровным пробором надвое, собраны в аккуратный бублик, украшенный кружевной сеточкой. Щеки у меня почти всегда румяные, даже красить их не приходится, а от эмоций так вообще горят. Брови широкие… Людка мне как-то сказала, что надо бы эти кусты привести в порядок, но у меня ровные, широкие брови и без всякого начесывания и ламинирования, к которому постоянно прибегает сама Людмила, чтобы сделать тоненькие и жиденькие бровки пушистыми.
Так, может, брови у меня не такие уж ровные и красивые?
Бублик на голове и пробор — скучный.
Во что я одета? Брючки длиной три четверти и объемная толстовка. на ногах суперудобные лоферы. Может быть, так уже никто не носит?
Во что одета сама Людмила? Старается всегда быть женственной! Всегда на каблучке, пусть небольшом, но все-таки.
Чем дольше я смотрю на свое отражение, тем сильнее понимаю: Декабрин прав.
Я скучная. Наискучнейшая.
Кручусь перед зеркалом, пытаясь принять соблазнительные позы, улыбнуться, а выходит так, словно мартышка копирует поведение человека. Тьфу… И фигуры у меня никакой. Стройность после родов вернулась быстро, грудь во время вскармливания была аппетитной, однако после его прекращения пришла в норму. А я же помню, как мужу нравилась моя грудь, пока я кормила Мирошу. Как он играл с ней, сколько всего неприличного и пошлого вытворял, как трахал меня жарче, чем обычно…
Куда все это ушло?
Я скучная, и он меня больше не хочет? Или пока хочет, но не только меня. И как быстро это перейдет просто в «у меня на тебя не стоит, и трахать я буду других».
Что же я могу с этим поделать? Уйти? На развод подать?
Конечно, могу! Могу… Но хорошо знаю, что Декабрин на ветер слов не бросает. Он вообще конкретный мужик, как говорил сам про себя. Сказал — сделает.
Пообещал, что если я подам на развод, то заберет Мирона, значит, так и сделает.
И никак иначе.
Не могу допустить, чтобы он забрал у меня сыночка. Мы долго не могли завести малыша, и вот, когда наконец это случилось, сынишка стал центром моей жизни. Я все-все для него! Ради него…
А муж в это время начал смотреть и трахать других.
В одной из дальних спален хлопает дверь. Я понимаю, что так и стою возле зеркала.
Пакеты брошены возле порога. Все яйца растеклись лужицей на пол.
Надо собраться. Прибрать…
Наклоняюсь, подбираю. Собираю, вытираю. Мою тщательно полы.
Я чистоплотная и старательная. Но теперь тряпка в руках не держится! Возюкаю ею по полу, а к кончику носа слезы стекают предательские. Кому нужно мое старание?!
Людка вон… Никогда сама уборкой не занимается. Нанимает уборщицу, к ней приходят два раза в неделю — и все, а она в это время…
Тьфу, зациклилась я на ней. А как иначе?
Ведь мой муж выбрал не любую девушку с улицы, но мою подругу! Она все-все обо мне знает. Я с ней как-то даже в подвыпившем состоянии делилась откровениями о том, что в сексе нравится моему мужу. Ну, обсуждали мы мужиков, к месту пришлось.
Наверное, она это на практике применяет!
Новый приток слез.
Перетаскиваю пакеты на кухню, разбираю их без энтузиазма.
Рядом звучат уверенные мужские шаги, начинаю расставлять банки-склянки бодрее, вытираю слезы, отворачиваюсь. Не хочу, чтобы муж видел, как я реву.
Однако краем глаза замечаю, что муж на меня и не смотрит даже, просто собирается в коридоре, наводит последние штрихи: надевает любимые часы, поправляет галстук. Рубашка вот-вот треснет на его широких плечах.
— Я в офис. Вечером с пацанами в сауну, — информирует.
Хочется спросить: будут ли там шлюхи? Но что-то удерживает меня от этого. Остатки гордости…
Я лишь раскрываю холодильник и швыряю на полку банку ни в чем не повинного зеленого горошка.