Айко покачал головой.
— Легавые, — ласково объяснил ему Келп. — Три или четыре патрульных машины плюс легавые, что снуют туда-сюда из здания.
— Понимаю, — тихо согласился Айко.
— Так что наш единственный шанс, — продолжал терпеливо Келп, — попасть туда с верхотуры. Высадиться на крышу и уже оттуда спуститься в здание. Тогда камеры окажутся под рукой и мы избежим встречи с большинством легавых. Берем изумруд и… Тем же ходом обратно.
— Понимаю, — кивал Айко.
Келп подобрал кий, закатил шар номер семь и обошел вокруг стола.
— Но вертолет страшно шумит. Они услышат, что вы прилетели, — сказал ему в спину Айко.
— Нет, не услышат, — возразил Келп. Он облокотился о стол, загнал в лузу четверку и, выпрямившись, сказал: — Над этим районом целый день летают самолеты. Большие реактивные лайнеры, совершающие посадку в аэропорту Ла Гардиа, проходят над этими местами много ниже, чем вы бы подумали. Знаете, они начинают заход на посадку уже где-то от Аллентауна. Ну… некоторые из них.
— И вы используете их шум для прикрытия?
— Мы составили расписание, — сказал Келп. — Нас интересуют те, что прибывают регулярно. Мы подлетим, пока один из них будет проходить рядом. — Он уложил двенадцатый.
Айко сказал:
— А что, если вас увидят с другого дома? Ведь кругом есть и более высокие здания, не так ли?
— Увидят, как вертолет сел на крышку полицейского участка? — небрежно спросил Келп. — Ну и что? — Он закатил шестерку.
— Ол райт, — сказал Айко. — Я убеждаюсь, что это может сработать.
— И ничто другое сработать не может, — ответил Келп и уложил пятнадцатый.
И тут Айко обеспокоенно насупился.
— Может быть, вы и правы. Но вопрос в том, где я возьму вертолет?
— Ну, не знаю, — сказал Келп, загоняя в лузы еще два шара. — А где вы брали ваши вертолеты до этого?
— Мы их, естественно, покупали, у… — Айко замер, и его глаза широко раскрылись. Белое облачко сформировалось над его головой, и в этом облачке появилась электрическая лампа. Лампа ярко вспыхнула. — Я могу сделать это! — закричал он.
Келп загнал одиннадцатый и, рикошетом, восьмой. После этого остались еще тройка и четырнадцатый.
— Хорошо, — сказал он и положил кий. — Как вы собираетесь это сделать?
— Мы просто закажем вертолет, — сказал Айко. — По обычным каналам. Я это могу организовать. Когда вертолет прибудет в Нью-Йорк для погрузки и транспортировки морем в Талабво, его поместят на те несколько дней, что будут оформляться бумаги, в помещение нашего пакгауза. Я смогу устроить так, чтобы вы воспользовались им, но только не в нормальные рабочие часы.
— А зачем он нам в нормальные рабочие часы, — сказал Келп. — Мы рассчитываем попасть труда где-то в половине восьмого вечера.
— Тогда все будет прекрасно! — воскликнул майор. Теперь он был явно в восторге от идеи. — Я распоряжусь, чтобы вертолет был заправлен и готов.
— Очень хорошо.
— Вот только, — проговорил майор, и восторг его слегка подтускнел, — это займет некоторое время, ну, пока заказ будет оформлен. Недели три, может быть, больше.
— Нормально, — сказал Келп. — Изумруд подождет. Лишь бы мы каждую неделю получали нашу зарплату.
— Я постараюсь раздобыть его так быстро, как только смогу, — заверил Айко.
Келп сделал жест в сторону бильярда:
— Не возражаете?
— Нет-нет, конечно, — снисходительно улыбнулся Айко. Он спокойно наблюдал, пока Келп не закатит два последних шара, а затем задумчиво произнес: — Может, мне стоит брать уроки этой игры. Она, по-видимому, действительно снимает напряжение.
— Зачем вам уроки? — возразил Келп. — Берите кий и начинайте. Умение придет. Хотите, я покажу вам, как надо?
Майор бросил взгляд на часы, явно колеблясь.
— Ну, — сказал он, — разве что несколько минут.
4
Дортмундер сортировал деньги на своем кофейном столике — кучка потертых однодолларовых бумажек, меньшая кучка смятых трешек и тоненькая пачка десяток. Он успел снять туфли и носки и все время шевелил пальцами ног, как если бы их только что выпустили из тюрьмы. Был поздний вечер, длинный августовский день завершался наконец-то за окном, и распущенный галстук Дортмундера, его жеваная рубаха и всклокоченные волосы говорили о том, что он лишь небольшую часть дня провел здесь, в своей кондиционированной квартире.