Вся его манера вдруг полностью изменилась, голос стал глубоким и уверенным, жесты быстрыми и точными, согбенная фигура распрямилась.
Дортмундер и Гринвуд подали ему руки, Проскер вылез из ямы, и Гринвуд сказал:
— Не будь так уверен во мне, Проскер.
Проскер взглянул на него.
— Вы в некотором роде женоубийца, мой мальчик. Это совсем не одно и то же.
— Ну, ты-то, конечно, не дамочка, — ответил ему Гринвуд.
Дортмундер сказал:
— Изумруд.
Проскер повернулся к нему.
— Позвольте задать вам гипотетический вопрос. Разрешите ли вы мне исчезнуть из поля вашего зрения до того, как я верну камень?
— Это даже не смешно, — ответил Дортмундер.
— Так я и думал, — произнес Проскер, разводя руками. — В таком случае, очень сожалею, но вы не получите его никогда.
— Я-таки убью его! — взревел Гринвуд, а Мэрч, Чефвик и Келп придвинулись поближе, чтобы слышать весь разговор.
— Объясни, — потребовал Дортмундер.
Проскер сказал:
— Изумруд находится в моем персональном сейфе в банке на углу Пятой авеню и Сорок Шестой улицы на Манхэттене. Для того, чтобы открыть сейф, требуется два ключа, мой и ключ банка. Банковские правила таковы, что я спускаюсь в их подвалв сопровождении служащего банка. Кроме нас двоих, не должно быть никого, и внизу я должен расписаться у них в книге, причем подпись они сличают с образцом, который хранится отдельно. Иными словами, это должен быть именно я, и я должен быть совершенно один. Видимо, если я дам вам слово, что не стану просить клерка вызвать полицию, пока мы находимся с ним внизу, вы мне не поверите, и я вас за это не виню. Я бы и сам не поверил. У вас есть возможность установить постоянное наблюдение за банком и похищать и обыскивать меня каждый раз, когда я буду выходить из него. Вы будете меня похищать, а изумруд будет оставаться там, где он и находится, без пользы и для меня, и для вас.
— Будь оно все проклято! — выругался Дортмундер.
— Я сожалею, — сказал Проскер. — Я действительно сожалею. Если бы я оставил камень где-нибудь еще, я уверен, что нам удалось бы выработать некую договоренность, по которой мне компенсировали бы мое время и расходы…
— Я должен врезать тебе по морде! — прокричал Гринвуд.
— Спокойно, — сказал ему Дортмундер. Проскеру он бросил: — Продолжай.
Проскер пожал плечами.
— Задача неразрешима, — сказал он. — Я спрятал камень туда, откуда никто из нас не сможет его достать.
Дортмундер спросил:
— Где твой ключ?
— От сейфа? В моем городском офисе. Спрятан. Если вы думаете послать кого-нибудь вместо меня и подделать мою подпись, разрешите мне чисто по-джентльменски предупредить вас, что оба служащих банка прекрасно знают меня в лицо. Возможно, конечно, что ваш человек и не встретится с ними, но я бы не стал на это рассчитывать.
Гринвуд сказал:
— Дортмундер, а что если этот паразит подохнет? Его жена будет наследницей, верно? Тогда мы бы могли получить изумруд от нее.
Проскер возразил:
— Ну, нет, это тоже не сработает. В случае моей кончины сейф будет открыт в присутствии моей жены, двух банковских служащих, адвоката моей жены и, без сомнения, представителя Завещательного суда. Боюсь, что моей жене никогда не удастся завладеть изумрудом.
— Будь оно все проклято! — пришел в ярость Дортмундер.
Келп сказал:
— Ты знаешь, что все это означает, Дортмундер?
— Не хочу слышать об этом, — отрезал Дортмундер.
— Нам придется ограбить банк, — заключил Келп.
— Только не говори мне ничего, — попросил Дортмундер.
— Я сожалею, — произнес Проскер живо. — Но делать нечего, — добавил он.
И тут Гринвуд дал ему в глаз, отчего адвокат сыграл обратно в яму.
— Где лопата? — спросил Гринвуд, но Дортмундер сказал:
— Забудь о ней. Вытащи его оттуда и запихни в фургон.
Мэрч спросил:
— Куда мы теперь?
— Обратно в город, — сказал Дортмундер. — Отвезем подарочек майору.
ФАЗА ПЯТАЯ
1
— Не могу сказать, что я счастлив, — сказал майор.
— А я, — заметил Дортмундер, — просто умираю от счастливого смеха.
Они все сидели в кабинете майора, прибыв туда как раз в то время, когда у него был ленч. Проскер в перемазанной грязью пижаме и в халате сидел посередине, где каждый мог его видеть. Майор разместился за письменным столом, а все остальные образовали полукруг, обращенный лицом к нему.
Проскер проговорил:
— Я глубоко сожалею, поверьте. С моей стороны, это было недальновидно, я действовал второпях, а теперь, все осознав, сожалею…