— Точно, — подытожил Мэрч. — Способа смыться с угла Сорок Шестой и Пятой авеню просто не существует, только и всего.
Дортмундер кивнул и обратился к Чефвику:
— Что с замками?
Чефвик покачал головой.
— Я не был в подвале, — сказал он, — но, судя даже по тому, что я смог увидеть наверху, на основном этаже, у них замки не из тех, которые можно вскрыть. Потребовалось бы взрывать, да еще, вероятно, и сверлить. Много времени и много шума.
Дортмундер снова кивнул и поглядел на Келпа и Гринвуда.
— Предложения? Идеи?
Келп сказал:
— Я подумывал насчет того, чтобы идти сквозь стены, но этого сделать нельзя. Взгляни на эту синьку, ты увидишь, что подвал не только под землей, не только окружен скальными грунтами, телефонными кабелями, силовыми линиями, водопроводными трубами и еще бог знает чем, но его стены — из железобетона восьми футов толщиной, с чувствительными устройствами, подающими сигнал на пункт ближайшего полицейского участка.
Гринвуд сказал:
— Я потратил некоторое время на то, чтобы понять, что будет, если мы просто войдем, вынем пушки и скажем: «Ограбление». Прежде всего, нас всех сфотографируют, против чего я в принципе не против, но только не в разгар дела. Потом, каждый в этой конторе снабжен ножным сигналом тревоги, установленным под рабочим столом. Дальше, нижний вход в подвал всегда закрыт решеткой, если только кто-то не проходит туда в данный момент по законному поводу, а еще имеются две двери из металлических прутьев с промежутком между ними, которые никогда не открываются одновременно. Я еще думаю, что у них есть дополнительные штучки, о которых я не знаю.
— Все верно, — сказал Дортмундер. — Я пришел к тем же выводам, что и вы, друзья. Я просто хотел услышать, не подумал ли кто-нибудь о чем-то, что я упустил.
— Не подумал, — сказал Чефвик.
— Ты считаешь — хана? — спросил Келп. — Мы сдаемся? Дело сделать нельзя?
— Я этого не говорил, — произнес Дортмундер. — Я не сказал, что дело не может быть сделано. Тут не место для лобовой атаки. Мы заставили Айко достать грузовик, вертолет, локомотив, я убежден, что мы можем вынудить его достать практически все что угодно, если это нам потребуется. Ни одна вещь из тех, что он способен нам дать, этот ларчик не откроет. Он мог бы дать танк, но и танк бы нам не помог.
— Потому что оттуда ни за что не смоешься, — сказал Мэрч.
— Верно.
— Хотя это был бы кайф — вести танк, — произнес Мэрч задумчиво.
Келп сказал:
— Погоди минутку, Дортмундер, если ты говоришь, что никто из нас не может провернуть это дельце, значит его нельзя провернуть вообще?! В чем разница? Мы в ауте, как ни говори.
— Нет, мы не в ауте, — сказал Дортмундер. — Нас здесь пятеро, и никто из нас пятерых не может достать изумруд из этого банка. Но это не значит, что никто на свете не может его достать.
Грннвуд насторожился:
— В смысле — пригласить какого-нибудь новенького?
— В смысле — пригласить специалиста, — ответил Дортмундер. — На этот раз нам требуется специалист, не входящий в основной набор, значит, мы должны пригласить его со стороны.
— Какого типа специалиста? — спросил Гринвуд, а Келп сказал:
— Кто этот специалист?
— Великое Чмо, — сказал Дортмундер.
Наступила короткая тишина, а потом все начали улыбаться.
— Это мило, — сказал Грннвуд.
— Ты имеешь в виду Проскера? — уточнил Келп.
— Я не стал бы доверять Проскеру, — отрезал Дортмундер.
Все перестали улыбаться и приобрели растерянный вид. Чефвик сказал:
— Если не Проскер, то кто?
— Служащий банка, — ответил Дортмундер.
И все улыбались вновь.
3
Майор склонялся над бильярдным столом в тот момент, когда Келп, сопровождаемый эбеновым человеком в зеркальных очках, вошел в комнату. Проскер в непринужденной позе покоился здесь же в кожаном кресле, стоявшем сбоку от стола. Проскера не обременяли более пижама и халат, на нем был аккуратный деловой костюм, в его руке покачивался высокий стакан, в котором приятно позвякивали кубики льда.
Майор сказал:
— А, Келп! Идите-ка, посмотрите, я видел это по телевизору.
Келп подошел к бильярду.
— Вы считаете, это правильно — разрешать ему болтаться повсюду?
Майор мельком взглянул на Проскера и сказал: