Арендуемый сейф на самом деле представлял собой выдвижной ящик высотой около дюйма, шириной четыре дюйма и глубиной дюймов восемнадцать. Альберт выдвинул его почти целиком и сказал:
— Сэр, если вы хотите остаться в одиночестве, я могу отнести его в одну из боковых камер.
Он сделал жест в сторону маленьких комнат, отходивших от центрального морга, каждая из них содержала в себе стол и стул, чтобы клиент имел возможность в приватной обстановке пообщаться со своим ящиком.
— Нет, спасибо, — сказал Дортмундер. — Сегодня такое не требуется. Я просто хочу положить в него этот пакет.
И он достал из внутреннего кармана пиджака толстенький заклеенный белый конверт, хранивший семь неиспользованных «Клинексов». Он аккуратно положил конверт посреди ящика и отступил назад, предоставив Альберту возможность привести все в исходное состояние.
Альберт пропустил его в первую дверь, а Джордж распахнул перед ним вторую, и Дортмундер поднялся наверх и вышел на улицу, где почему-то почувствовал себя странно, обнаружив, что там все еще день. Он сверился с часами и остановил такси, потому что теперь ему предстояло проехать чуть не полгорода и вернуться назад с Великим Чмо раньше, чем служащие банка разойдутся по домам.
5
— В Нью-Йорке человеку всегда одиноко, Линда, — сказал Гринвуд.
— Ох, еще бы, — сказала она. — Я это так хорошо знаю, Алан.
Он сохранил свое имя, а его фамилия по-прежнему начиналась с буквы Г, что было достаточно безопасно и весьма удобно.
Гринвуд поправил подушку и крепче обнял девушку, лежавшую рядом с ним.
— Когда удается встретить родственную душу в таком городе, как этот, — произнес он, — очень не хочется ее отпускать.
— О, я знаю, что ты имеешь в виду, — отозвалась она и пристроилась к нему поудобнее, положив щеку на его обнаженную грудь. Им было так тепло и уютно под одеялом.
— Вот почему мне ненавистна сама мысль о том, чтобы уйти из дома сегодня вечером, — продолжал Гринвуд.
— Ой, я тоже ее ненавижу, эту мысль, — сказала она.
— Ну откуда мне было знать, что такое сокровище, как ты, попадется мне именно сегодня? А теперь уже поздно менять другие договоренности. Мне просто позарез нужно уйти, такие дела.
Она подняла голову и изучающе оглядела его. Единственным источником света был искусственный камин в углу, так что ей приходилось вглядываться в неверном красноватом свете.
— Ты уверен, что это не другая девушка? — спросила она. Ей хотелось, чтобы вопрос прозвучал легко, но это у нее не вполне получилось.
Он нежно взял ее за подбородок.
— Другой девушки не существует, — сказал он. — Нигде в целом свете. — Он легко поцеловал ее в губы.
— Мне так хочется верить тебе, Алан, — сказала она. Она выглядела ласковой, и жалобной, и тоскующей.
— А я очень хотел бы рассказать тебе, куда отправляюсь, — сказал он, — но… не могу. Я только умоляю тебя верить мне. И я вернусь через час, не больше.
Она улыбалась, произнося:
— Ты не смог бы очень много сделать за час с другой девушкой, правда?
— Конечно, нет, если я хочу сохранить себя для тебя, — ответил он и поцеловал ее снова.
После поцелуя она промурлыкала ему в ухо:
— Сколько времени у нас до того, как ты уйдешь?
Он скосил глаза на часы у кровати и сказал:
— Двадцать минут.
— Значит, у нас есть время, — пробормотала она, поигрывая его ухом, — добиться двухсотпроцентной уверенности, что ты меня не забудешь.
— Мм-м-м-м, — промычал он, и в результате, когда через двадцать минут прозвучал звонок в дверь, — один длинный, два коротких, один длинный, — он еще не кончил одеваться.
— Вот и они, — сказал он, застегивая брюки.
— Поспеши назад, ко мне, Алан, — сказала она, потягиваясь и извиваясь под одеялом.
Он проследил, как колышется одеяло, и сказал:
— О, я буду спешить, Линда. Уж ты не беспокойся, я потороплюсь.
Он поцеловал ее и покинул квартиру.
Чефвик ожидал его на тротуаре.
— Вы прилично подзадержались, — проворчал он.
— А вы не представляете себе и половины того, что с этим связано, — сказал Гринвуд. — Куда?
— Сюда.
Мэрч сидел за рулем своего «мустанга», припаркованного за углом у пожарного гидранта. Чефвик и Гринвуд сели в машину, Чефвик сзади, и Мэрч повез их на Варик-стрит, где все офисы уже несколько часов были закрыты на ночь. Он поставил машину напротив нужного им дома, и Гринвуд и Чефвик вышли и пересекли улицу. Гринвуд стоял на стреме, пока Чефвик открывал входную дверь, а затем они вошли внутрь и поднялись по лестнице — лифты в это время не работали — на пятый этаж. Они прошли через холл — Гринвуд освещал путь маленьким карманным фонариком — и отыскали дверь с надписью «Додсон и Фогг, адвокаты». В левом нижнем углу матового стекла располагался список из пяти фамилий, и вторая из них была «Ю. Эндрю Проскер».