— Я так и знал, — сказал Гринвуд. — Что-то опять не так.
— Может и нет, — сказал Дортмундер, но по его лицу было видно, что он в это не верит. Он встал, проследовал за Ролло в бар и поспешил к телефонной будке. Он влетел в нее, захлопнул дверь, поднял трубу и произнес:
— Да-а?
— Динамо, — прозвучал голос Келпа. — Давайте быстро сюда.
— Даем, — рявкнул Дортмундер и повесил трубку. Он выскочил из будки и помчался к задней комнате, на бегу крикнув Ролло: — Мы скоро вернемся.
— Само собой, — сказал Ролло. — В любое время.
Дортмундер открыл дверь задней комнаты, просунул туда голову и сказал:
— Пошли.
— Как это меня раздражает, — сказал Чефвик. Он со стуком опустил стакан с диет-колой на стол и поспешил вслед за Дортмундером и Гринвудом прочь из бара.
Они тут же схватили такси, но понадобилась чуть ли не вечность, чтобы проехать через парк. Во всяком случае, казалось, что вечность. Но все-таки она кончилась, вместе с ней окончилась и поездка в такси, из которого Дортмундер и другие буквально выпали на углу, в полуквартале от посольства Талабво. Мэрч подбежал, когда такси уже отъехало, и Дортмундер спросил:
— Что происходит?
— Надувательство, — ответил Мэрч. — Проскер и майор сговорились.
— Нам следовало похоронить его в лесу, — сказал Гринвуд. — Я знал это тогда, но просто проявил мягкосердечие.
— Заткнись, — сказал ему Дортмундер и, обращаясь к Мэрчу, спросил: — Где Келп?
— Поехал за ними, — сказал Мэрч. — Минут пять назад майор, Проскер и еще трое вышли и сели в такси. Они были с багажом. Келп едет за ними в другом такси.
— Проклятье, — сказал Дортмундер. — Мы потратили слишком много времени, чтобы продраться через парк.
— Будем здесь дожидаться Келпа, — спросил Гринвуд, — или что?
Мэрч показал на застекленную телефонную будку на противоположном углу.
— Он записал этот номер, — сказал он. — Позвонит, когда будет случай.
— Хорошо придумано, — сказал Дортмундер. — Ол райт. Мэрч, ты оставайся у будки. Чефвик, вы и я идем в посольство. Гринвуд, пушка с собой?
— А как же.
— Одолжи.
Они на мгновение тесно сошлись друг с другом, и Гринвуд передал свой смит-и-вессон. Дортмундер запихнул его в карман пиджака и сказал Гринвуду:
— Ты останешься на стреме. Идем!
Мэрч вернулся к телефонной будке, а Дортмундер, Чефвик и Гринвуд поспешили к посольству. Гринвуд прислонился к узорной решетке и неторопливо раскурил сигарету, пока Дортмундер и Чефвик поднимались по каменным ступенькам, причем Чефвик доставал на ходу из карманов небольшие продолговатые инструменты.
Было около пяти часов пополудни в пятницу, и Пятая авеню была забита транспортом: такси, автобусы и немногочисленные частные автомобили и то там, то сям черные лимузины ползли в южном направлении, и этот вялый поток медленно тек по Пятой авеню, оставляя с правой стороны парк, с левой внушительные старые каменные дома. Тротуары тоже были забиты няньками, катившими детские коляски, лифтерами, выгуливавшими собак, и цветными сиделками, прогуливавшими согбенных стариков. Дортмундер и Чефвик отгородились от всего этого спинами, заслоняя быстрые руки Чефвика, и он прошел сквозь дверь, как бронированный автомобиль через обруч, затянутый рисовой бумагой. Дортмундер и Чефвик быстро вошли в здание, причем первый достал револьвер, пока второй закрывал дверь.
Две передние комнаты, через которые они прошли, производя беглый осмотр, были пусты, но третья содержала две пишущих машинки с двумя черными машинистками женского пола. Последние были быстро заперты на задвижку в стенном шкафу, и Дортмундер с Чефвиком проследовали дальше.
В кабинете майора Айко, на письменном столе, они нашли блокнот для памятных записей с карандашной пометкой на верхнем листе: «Кеннеди» — рейс 301, 7.15». Чефвик сказал:
— Должно быть, туда они и отправились.
— Но какая авиакомпания?
Чефвик еще раз с удивлением посмотрел на запись.
— Здесь не сказано.
— Телефонная книга, — сказал Дортмундер. — Желтые страницы.
Они принялись выдвигать ящики, телефонная книга Манхэттена оказалась в нижнем ящике слева. Чефвик спросил:
— Вы собираетесь звонить во все авиакомпании?
— Надеюсь, что нет. Попробуем «Панамерикэн». — Он нашел номер, набрал его, и после четырнадцати гудков отозвался приятный, но какой-то пластмассовый женский голос. Дортмундер сказал:
— У меня вопрос, который может показаться глупым, но я пытаюсь предотвратить похищение невесты.
— Похищение невесты, сэр?
— Я против того, чтобы мешать любви, — сказал Дортмундер, — но мы только что выяснили, что он уже женат. Мы знаем, что они улетают из «Кеннеди» сегодня в семь пятнадцать. Рейс три-ноль-один.