Сушка Ладыгина, маневрируя, уходила в сторону, но я успел зацепить ее прицелом видеокамер. На мониторе это выглядело так: снаряды ударили по нижней задней полусфере, двигатель, частично поврежденный, еще тянул, но машину на высоте не держал, и она полого пошла вниз.
– Машина серьезно повреждена, оценивается, как сбитая, пилот совершил ошибку, грубо сманеврировал. Рекомендуется провести дополнительную переподготовку.
– Товарищ начальник, – почти жалобно сказал Ладыгин, – что он постоянно говорит о переучивании?
– У нас же учебные курсы, – пояснил Свекольников. – Программа учебная, нацеленная на поиск слабых курсантов.
Ладыгин запыхтел. Его уже давно так не унижали.
– Впрочем, – продолжил генерал. – Из уважения к вам я выключу звук.
Он щелкнул тумблер и в дальнейшем комментарий кибер-пилота мы уже не слышали. На мониторе тарелка стремительно уменьшилась – Ладыгин, понимая, что потерял инициативу, решил выйти из боя. Но напоследок я оставил ему еще один подарок. От моей сушки сорвались оставшиеся две ракеты. Как бы быстро не мчалась тарелка, они был быстрее. От одной умный электронный пилот Ладыгина сумел уклониться, используя скорость. Но последняя впилась в заднюю полусферу. Броня не выдержала, ракета взорвались в двигателе, который сдетонировал и снова разнес машину на клочки. Судя по всему, автор компьютерной программы был любителем больших эффектов. Взорвалась сушка так, что любой создатель киношных взрывов позавидовал бы.
Ладыгин матюгнулся, Оладьин и Сидоров переглянулись.
Генерал вернулся к делам учебным.
– Кибер, – приказал он, вновь включая звук, – подсчитать эффективность проведенного курсантом боя.
Кибер сушки собирался с мозгами, анализируя разные аспекты воздушного поединка. На самом деле работал не он – с генералом сообщался тактический компьютер.
Негромко звякнул звонок – анализ окончен.
– Курсант завершил бой победителем. Окончательная оценка – 356 баллов.
– Рейтинг по учебным боям во всероссийском каталоге?
Кибер притормозил, выискивая данные, и сообщил:
– Четвертое.
Свекольников выяснил все необходимое. Он выразительно посмотрел на сидящих и стоящих офицеров, намекая, что им не помешало бы выйти из тарелки и очистить для него путь.
Скорости и ловкости инструкторско-командного состава курсов позавидовал бы любой курсант. Я вышел последним и поплелся к офицерам, понимая, что стрелял-то я хорошо, но наказать меня накажут, что бы другим неповадно было. А то каждый будет соваться к командирам дивизий в намерении их сбить, хотя бы даже условно.
Подошел и встал по стойке смирно.
Свекольников помолчал, решая, какое решение принять.
– Скажите, лейтенант Рымаров, вам, как инструктору курсанта Савельева, не кажется, что его необходимо наказать нарядом вне очереди, – наконец заговорил он, – это у него какое по количеству озорство?
Рымаров подумал, выдавил из себя:
– Из обнаруженных – третье. А в реальности – бог его знает. Я, товарищ генерал, еще при прошлом нарушении порядка, предлагал выделить курсанту наряд вне очереди.
– Хорошо. А вы, товарищ подполковник, как командир роты, что считаете?
Сидоров тоже не возражал против наряда вне очереди. Как, впрочем, и опрошенный Оладьин. Свекольников, как заправский бухгалтер подсчитал, присовокупив свой наряд:
– Итого четыре наряда вне очереди.
– И один от меня, – кровожадно добавил Ладыгин. Это было уже нечестно. Но генерал хладнокровно сообщил:
– Тогда пять.
Я хотел скукситься, как до меня дошло. Все наказание свелось к нескольким нарядам вне очереди. Гальюны мыть? Помоем! Зато я сбил самого Ладыгина. При чем не один раз.
Свекольников повернулся ко мне:
– Вы слышали, курсант? Передайте Коро… мичману Возгальцеву, что вам выдано пять нарядов вне очереди.
Свекольников, не торопясь, направился к своей машине, и они вместе с Оладьиным на пологой дуге ушли к штабу. Учебные полеты никто не отменял. Ладыгин повернулся к своей сушке, но внезапно остановился. Он повернулся ко мне, внимательно рассмотрел, словно до этого не видел. Вдруг решительно снял с груди значок с изображением беркута:
– Носи, курсант. Заслужил, самого комдива сбил.
И ушел, уже не оглядываясь. Рымаров, шедший посади, поднял большой палец, что во все времена означало большой плюс.
Глава 8
Вечером произвели общее построение. Вообще, это был исключительный случай. Рымаров, как-то говорил, что общий сбор совершается вначале учебы очередного набора, при присяге и в конце, когда каждая сестра получает по своей серьге – кто диплом пилота 3-го класса, а кто пенделя. Плюс пара внеочередных сборов, вызванных сверхважным событием. Видимо, сегодняшний был из разряда последних.
Генерал Свекольников почему-то был в парадном мундире и уже ожидал нас. Он не торопясь ходил по дорожке плаца, ожидая, когда курсанты построятся. Когда раздался ревун, сообщавший об истечении выделенного времени, курсанты уже стояли ровными рядами.
– Товарищи! – обратился к нам генерал. – В связи с изменившейся практикой комплектации частей ВВКС и истечением половины срока вашего обучения командованием принято решение произвести предварительное распределение курсантов. В связи с этим сейчас работники отдела кадров сообщат о прикреплении курсантов к соответствующим летным частям.
Один из кадровиков, знаменитых своими равнодушными взглядами, принялся вычитывать фамилии и сообщать о направлении. По моим подсчетам, десятка три было намечено направить на российский Дальний Восток, несколько на полуостров Ямал, в Западный военный округ – до ста человек, Крым, Кавказ, Средняя Азия поглотили остальных. Я все ждал, когда прозвучит моя фамилия, но ее все не было. А когда назвали, то это оказался однофамилец Лешка Савельев из первой роты.
Эй, ау, меня забыли! Или не забыли? Я встревожено посмотрел на Свекольникова. За наглый полет не пустят в небо?
Генерал вскоре дал ответ на мой вопрос. Дождавшись, пока кадровик закончит свою работу, он произнес:
– Курсант Савельев, не получивший распределения, выйти из строя.
На полусогнутых ногах я вышел из строя, подошел к генералу и доложил о себе. Генерал развернул и поставил рядом с собой.
– Товарищи курсанты! Все вы знаете об учебном полете Савельева, который настолько отличился в прямом и переносном смысле, что заставил принять верховное командование необходимые меры. За грубейшее нарушение более двадцати инструкций и должностных приказов главнокомандующий Военно-воздушными и космическими силами (ВВКС) Российской Федерации генерал-полковник авиации Захаров лично добавил вам, Савельев, еще один наряд вне очереди и потребовал использовать только на самых грязных работах. Мы, курсант, тут посоветовались и решили, что количество может перейти в качество и посему до самого окончания курсов вы каждый вечер после отбоя будете мыть гальюны, предназначенные для переменного состава курсов.
Четыреста с лишним человек за сутки поглощают больше килограмма пищи каждый и примерно столько же выделяют, используя десятка два отхожих места. Хотят, чтобы сам сбежал? Все равно доучусь.
– Кроме того, – продолжал перечислять генерал «пряники» для меня, – Савельеву выделяется сводный сборник базовых приказов и инструкций по проведению полетов и состоянию летных частей. Он их тщательно изучит и сдаст зачет на знание документации компетентной комиссии. Может быть, после этого курсант научиться соблюдать дисциплину.
Я помрачнел окончательно. Видел однажды этот сборник в базе данных тактического компьютера курсов. Лев Толстой со своей «Войной и миром» отдыхает. И когда я буду спать? Первая половина ночи уйдет на мытье туалетов, вторая – на чтение служебных бумажек. И, как говорится, бери больше, кидай дальше, пока летит, отдыхай.
– Вместе с тем, командование справедливо посчитало, что учебный бой был выдающимся. Курсант получил 356 баллов и вошел в десятку лучших результатов по России за все время существования рейтинга. В связи с этим главнокомандующий ВВКС объявил вам, курсант Савельев, благодарность, наградил денежной премией и именным оружием, утвердил решение командира XVI авиадивизии «Беркут» генерала Ладыгина о зачислении курсанта Савельева в резерв дивизии с назначением в ее состав в соответствующее время после окончания курса обучения.