Алиса склонилась над дочерью, аккуратно поправив выбившуюся прядь русых волос. В этом маленьком жесте было столько нежности, что она едва не проронила слезу. Её Лиза. Её кристалл на льду. В ней она видела не только продолжение себя, но и нечто совершенно новое, уникальное. Лиза обладала природным талантом, унаследовав от Алисы её внутренний стержень и безукоризненное чувство ритма. Но в отличие от матери, которая в юности лишь мечтала о возможности тренироваться, Лиза несла в себе некий внутренний свет, проявлявшийся на льду – искру гения, которую нельзя было купить или выучить. Это было то, что отличало просто хорошего спортсмена от звезды. И Алиса, с её холодным расчётом и прагматизмом, понимала, что этот свет – самый ценный капитал. Он требовал огранки, защиты, постоянной подпитки.
"Мой маленький кристалл," – подумала Алиса, едва заметно улыбнувшись. На губах эта улыбка не задержалась, но в глазах мелькнула теплота, редкая для неё в обыденной жизни. Она знала, что за этим внешним блеском Лизы скрывается не менее сильная воля, чем у неё самой. Девочка, несмотря на свой возраст, уже умела справляться с болью, усталостью, разочарованием. Она плакала после падений, но всегда вставала, всегда искала способ сделать лучше. И это было их общее творение, их общая борьба.
Оставив Лизу в плену сна ещё на несколько минут, Алиса вышла из комнаты, неслышно прикрыв дверь. Следующим пунктом в её предсоревновательном ритуале была тщательная проверка экипировки. В специально оборудованной гардеробной, отведённой исключительно для нужд фигурного катания, каждый предмет имел своё место. Здесь царил идеальный порядок: шкафы с костюмами, полки с ботинками, специальные кейсы для лезвий, полировочные салфетки, запасные шнурки, крошечные наборы для ремонта. Это было святилище их общего дела.
Алиса достала из холодильника небольшой контейнер с холодогентом, где хранились лезвия коньков Лизы. Даже эта, казалось бы, простая деталь была продумана до мелочей. Лезвия, изготовленные на заказ по индивидуальным меркам, были сердцем инструмента фигуриста. Они должны были быть идеально острыми, без малейших зазубрин, с безупречной точкой равновесия. Она взяла их в руки, их холодный металл приятно лёг на ладони. Поднеся их к свету, она внимательно осмотрела каждое, провела подушечкой пальца по кромке, чувствуя микроскопические неровности. Если бы обнаружилось хоть что-то, она бы не раздумывая отправила их на экстренную заточку – благо, личный мастер был всегда готов к вызову. Сегодня всё было идеально. Глянец стали отражал её строгое лицо.
Затем настала очередь ботинок. Белоснежная кожа, специально разработанная для жёсткой фиксации стопы при сохранении гибкости, выглядела безупречно. Алиса проверила шнурки, убедилась, что они не изношены, что все люверсы целы. Затяжка шнурков – это отдельное искусство, и Лиза уже научилась ему, но сегодня Алиса проконтролирует каждый узел. Она помнила, как в её собственном детстве, когда ей приходилось заниматься фигурным катанием втайне от родителей, считавших, что "серьёзной девочке незачем бегать по льду", ей доводилось кататься на старых, разбитых коньках, чужих, на несколько размеров больше. Как она завидовала тем детям, у кого были свои, новые, пахнущие кожей ботинки и блестящие лезвия. Она поклялась, что у Лизы будет всё самое лучшее.
И, наконец, костюм. Сегодня Лиза должна была выступать в своём коротком платье, сшитом на заказ в Париже по эскизам Алисы. Тонкий, струящийся бифлекс, расшитый тысячами кристаллов Swarovski, которые ловили каждый луч света, превращая Лизу в сияющую фею на льду. Алиса разложила его на большой плоскости, проверила каждую ниточку, каждый шов. Один оторвавшийся кристалл, одно неверное движение – и всё впечатление могло быть испорчено. Перфекционизм Алисы не знал границ, когда речь шла о дочери. Для неё это не было лишь платьем; это было частью образа, частью победы.
Внутри Алисы кипело невидимое напряжение. Она не могла позволить себе ни секунды расслабления. Все эти годы она жила по графику, где не было места спонтанности, личным желаниям, даже простому отдыху. Её дни были расписаны по минутам: управление сетью эко-кафе «Green Life», построенной ею с нуля и превращённой в процветающую империю, и, конечно, занятия Лизы. Тренировки, массажи, физиотерапия, индивидуальные занятия с хореографом, уроки, языки. Каждая копейка, заработанная с таким трудом, вкладывалась в будущее дочери. Она знала, что за успех надо платить. И платила она сполна – бессонными ночами, отсутствием личной жизни, вечной усталостью, которую прятала за безупречной маской.