Максим Орлов стоял у стеклянной стены, отделяющей его от палаты интенсивной терапии, где за тонкими занавесками скрывалась Алиса. Шоковое оцепенение, накрывшее его в приёмном отделении, постепенно отступало, уступая место холодной, хирургической оценке ситуации. Он использовал все свои связи, все доступные ресурсы, чтобы получить самую полную информацию о её состоянии. Диагноз был неутешительным: политравма, обширная черепно-мозговая травма, множественные переломы, внутреннее кровотечение. Она была в коме. Состояние крайне тяжёлое, прогноз неясен.
Его мозг, привыкший к работе с холодными фактами, мгновенно проанализировал ситуацию. Он видел сотни таких же случаев. Делал операции, боролся за каждую жизнь. Но это была Алиса. Женщина, с которой его связывало давно забытое, болезненное прошлое. Женщина, которая всего день назад стояла перед ним, живая, сильная, неприступная. И теперь она лежала там, подключённая к аппаратам, её жизнь висела на волоске.
Внутри него началась борьба. Хирург, бесстрастный и отстранённый, пытался взять верх, отделить личное от профессионального. "Это просто пациентка. Очень тяжёлая, но пациентка." Но человеческая его часть, та, которую он так долго и упорно подавлял, вдруг заявляла о себе с невиданной силой. Чувство вины, запечатанное на долгие годы, вспыхнуло, обжигая внутренности. "Это из-за меня? Если бы я не встретил её? Если бы не поднял эту тему?" Нет. Это абсурд. Это случайность. Но он не мог отделаться от ощущения, что его появление в её жизни, после стольких лет, стало катализатором.
Он дежурил у её палаты, насколько это было возможно, не нарушая больничный протокол. Ходил взад-вперёд по коридору, периодически заглядывая в окошко, пытаясь рассмотреть её сквозь прозрачное стекло. Её лицо было бледным, почти восковым, окружённым множеством трубок и проводов. Аппарат искусственного дыхания ритмично поднимал и опускал её грудную клетку. Это зрелище было одновременно страшным и удручающим.
Где-то там, рядом с Алисой, Катя провела всю ночь, не смыкая глаз. Её лицо было серым, словно высечено из камня, но в глазах горел дикий огонь – смесь невыносимого горя и какой-то жгучей, неудержимой ярости. Она видела Максима. Видела, как он стоит, такой же отстранённый, такой же холодный, каким она его запомнила. И эта его внешняя невозмутимость, это его профессиональное спокойствие, в то время как Алиса лежала между жизнью и смертью, довели её до предела. Последний кирпичик в стене её терпения рухнул.
Примерно в половине второго ночи, когда коридор реанимации почти опустел, и лишь редкие медсёстры бесшумно скользили по нему, Катя вышла из палаты. Её шаги были неверными, словно она только что пережила землетрясение, но её взгляд был прямым и острым, направленным прямо на Максима. Она подошла к нему, её тело дрожало от сдерживаемых эмоций. Максим почувствовал её приближение, его взгляд, обычно такой уверенный, встретился с её гневным, полным боли взором.
— Что, Максим Игоревич? Дежурите? – голос Кати был низким, хриплым, но каждое слово прозвучало, как выстрел. – Пришли посмотреть, как умирает та, кого вы бросили?
Максим напрягся. Он ожидал упрёков, но не такой прямой атаки.
— Катя, это неуместно. Она пациентка. Я хирург. Мой долг…
— Долг?! – Катя резко прервала его, её голос сорвался на почти неслышный, но жгучий шёпот, в котором было столько боли, что Максим почувствовал физический укол. – Ты говоришь о долге? Ты смеешь говорить о долге, Максим Орлов?! Где был твой долг одиннадцать лет назад, когда Алиса оказалась совсем одна?!
Он пытался прервать её, но она не дала ему и рта открыть. Ярость, которая копилась в ней годами, теперь вырывалась наружу, сметая все преграды.
— Ты тогда сказал: «Ничего не было, забудь»! Ты помнишь эти слова, доктор?! Ты помнишь, как ты сбежал, бросив её одну?! А знаешь, что было?! Знаешь, что было?!
Её глаза горели, полные слёз, которые она уже не пыталась сдерживать.
— Лиза, Максим! Лиза – твоя дочь! ТВОЯ!
Слова ударили Максима, как ледяная волна. Его мир, который он так тщательно выстраивал, мгновенно пошатнулся. Он оттолкнулся от стены, его тело вдруг стало ватным.
— Что… что ты несёшь, Катя? Это бред! Это невозможно!
— Бред?! – Катя рассмеялась горьким, душераздирающим смехом. – Бред?! Ты хочешь доказательств, Стальной Хирург?! Ты хочешь фактов?! Вот тебе факты!