— Мамочка! – её голос, полный ликования, прозвучал звонко, но на этот раз в нём был оттенок растерянности. Мамы не было. Ни на привычном месте, ни где-либо ещё. В этот момент радость победы начала блекнуть, уступая место нарастающей тревоге.
Она подбежала к бортику, где уже стояла Катя, её лицо было бледным и напряжённым. Катя смотрела на Лизу с болью в глазах, и последняя искорка радости мгновенно улетучилась с лица девочки, уступая место глубокому, холодному страху.
— Где мама, Катя?! Она же обещала! Почему её нет?! – голос Лизы начал срываться на истерику. Её победная эйфория мгновенно сменилась глубоким горем.
Катя опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с Лизой. Её голос был тихим, почти неслышным сквозь шум ликующей толпы, но каждое слово ударило Лизу, как удар грома, пронзая её до самых костей. Слёзы текли по щекам Кати, смешиваясь с её хриплым дыханием.
— Лиза… моя хорошая… Мама… она… она попала в аварию.
Лиза замерла. Её широко распахнутые глаза, ещё недавно светившиеся триумфом, мгновенно наполнились ужасом. Пингвинёнок, её талисман, выпал из её рук и упал на лёд, словно символ рухнувшего мира.
— Авария? Какая авария? – её голос был едва слышен, а тело начало дрожать. – Что с мамой, Катя?!
Катя обняла Лизу, прижимая её к себе. Ей было тяжело произнести следующие слова, но она знала, что должна.
— Она в больнице, Лизонька. Она… она в коме.
Эти слова обрушились на Лизу, как холодный водопад, смывая всю радость, весь триумф. Вся её победа, все её усилия – всё мгновенно исчезло, разбилось на мелкие, острые осколки. Её тело задрожало ещё сильнее, и из груди вырвался дикий, пронзительный крик, полный боли и отчаяния. Это был не крик ребёнка, проигравшего соревнование, а крик маленькой девочки, в одночасье потерявшей весь свой мир.
— Нет! Мама! – она вырвалась из объятий Кати, её глаза были полны невыносимого ужаса. – Мама! Я хочу к маме!
Вокруг них, среди ликующей толпы, немногие замечали эту маленькую трагедию. Они видели лишь победительницу. Но для Лизы мир рухнул. Она выиграла. Она получила путёвку на международные соревнования. Но какой ценой? Ценой маминого отсутствия, ценой её жизни, которая теперь висела на волоске. Этот триумф, только что такой сияющий, теперь был пропитан горечью, смешанной с глубочайшим шоком. Максим, наблюдавший за этой сценой издалека, видел её крик, видел, как её тело обмякло в руках Кати, как она беззвучно плакала. Его собственное сердце пронзило острой болью. Триумф сквозь слёзы. Это была победа, которая разрушила всё.
Просторный холл Центрального Ледового стадиона, ещё недавно наполненный ликующими голосами, теперь гудел лишь отголосками. Сотрудники начинали убирать мусор, болельщики расходились, унося с собой ощущение праздника. Но для Лизы праздник закончился. Он разбился вдребезги, едва Катя произнесла роковые слова о маме. Лиза стояла, прижавшись к Кате, её маленькое тело дрожало в руках подруги Алисы. Слезы ручьём текли по её лицу, оставляя влажные дорожки на щеках, смешанные с блёстками от её победного костюма.
— Мама… в коме? – Лиза прошептала это снова, словно пытаясь осознать невыносимый факт. – Я хочу к ней! Срочно!
Катя пыталась успокоить её, гладила по волосам, но Лиза была неуправляема. Её детский разум отказывался принимать такую жестокую реальность. Её мир, такой предсказуемый и надёжный, рухнул в одно мгновение. И на обломках этого мира стоял он. Максим.
Он подошёл к ним, его шаги были неуверенными, каждый давался с трудом. Ему казалось, что он идёт сквозь вязкую грязь, и каждый шаг тянет его вниз. Он видел слёзы Лизы, её отчаяние. В его собственном сердце боль, вызванная Катиной исповедью, пульсировала с новой силой. Он должен был что-то сказать. Что-то сделать. Он был её отцом. Он должен был защитить её.
— Лиза… – его голос был тихим, почти нежным, но в нём слышалась неуверенность. Он протянул руку, словно пытаясь прикоснуться к её плечу, утешить. – Я… я здесь.
Лиза резко подняла голову. Её глаза, заплаканные и красные, впились в него. В них не было ни прежнего любопытства, ни детской наивности. Они горели дикой, обжигающей болью и, самое страшное, — абсолютной, нескрываемой ненавистью. Катя, увидев его, попыталась что-то сказать, но Лиза перебила её, её голос, только что бывший хриплым от плача, вдруг стал резким, пронзительным, полным ярости.