— Я… я согласен. – Эти слова дались ему с трудом, словно он вырывал их из себя. – Я возьму отпуск. Я поеду в Самару с Лизой.
В трубке повисла короткая пауза, наполненная тихим вздохом облегчения Кати.
— Слава богу, Максим. Я знала, что ты не бросишь. Я сейчас же позвоню своим юристам, начнём оформлять временную опеку. И я сообщу твоему начальству.
— Не надо моему начальству, Катя. Я сам. – Его голос стал твёрже, в нём вновь прозвучали привычные нотки контроля. Он хотел сделать это сам. До конца. – Мне нужно уладить дела в клинике. Подготовить всё. Это займёт некоторое время.
— Сколько? Лиза не сможет долго здесь оставаться. Ей нужно… – начала Катя.
— Несколько дней. Максимум. Я всё организую, – перебил Максим. Он должен был сделать это быстро. Каждый день промедления был бы предательством.
Разговор закончился. Максим опустил телефон. Его руки дрожали. Он чувствовал себя обескровленным, но в то же время в нём нарастало странное, новое ощущение – решимость. Это было не желание, а долг. Не удобство, а ответственность. Он готов был пойти на жертвы. Готов был потерять всё, что имел, ради искупления. Бремя отцовства, которое он так долго избегал, теперь лежало на его плечах, тяжёлое, но почему-то… правильное. Его внутренняя пустота, которую он культивировал, вдруг наполнилась чем-то новым – тяжестью, но и целью. Он не знал, что ждёт его впереди, но чувствовал, что это будет самый сложный путь в его жизни.
Атмосфера в небольшой больничной палате, куда перевели Лизу после того, как её отчаяние достигло предела, была удушающей. Здесь, вдали от шума и суеты основного отделения, она сидела на краю койки, сжавшись в комок. Её лицо было опухшим от слёз, глаза стеклянными, пустыми. На стуле рядом с ней, ссутулившись, сидела Катя, нежно гладя её по волосам. Она только что закончила свой рассказ – не всю правду, лишь адаптированную версию, где Алиса «очень больна» и «не может быть рядом». Лиза слушала, не произнося ни слова, лишь изредка вздрагивая от всхлипов.
Максим стоял у двери, чувствуя себя неуместным, почти невидимым. Ему было невыносимо тяжело смотреть на это маленькое, сломленное существо. Его собственное сердце, такое холодное и привыкшее к чужой боли, теперь сжималось до физической боли. Он вспомнил её слова: «Ты не отец мне!». И сейчас он понимал, что любой его шаг, любое слово могут только ухудшить ситуацию, оттолкнуть её ещё сильнее.
Катя подняла на него взгляд, полный отчаяния и немой мольбы. В её глазах читался призыв: «Сейчас или никогда. Помоги мне». Она встала, подошла к Максиму, тихонько взяла его за руку и легонько сжала, словно передавая ему часть своей решимости.
— Лиза, моя хорошая, – голос Кати был мягким, но в нём звучала твёрдость. Она вернулась к девочке, села напротив неё, держа её за обе руки. – Мама очень хочет, чтобы ты продолжала тренироваться. Ты же знаешь, как это для неё важно. Она всегда говорила, что твоё будущее – это лёд.
Лиза лишь молча смотрела перед собой, её губы дрожали.
— Но… мамы нет, – прошептала она, и её голос был полон такой безысходности, что сердце Максима сжалось. – Как я буду без неё?
Катя сделала глубокий вдох. Её взгляд на мгновение метнулся к Максиму, который стоял бледный, как призрак. Это был момент. Единственный шанс.
— Мама… она хотела бы, чтобы ты поехала в Самару.
Лиза резко подняла голову, её глаза расширились.
— В Самару? Зачем?
— Там… – Катя медленно, тщательно подбирала слова, сплетая паутину благородного обмана. – Там есть очень хороший тренер. Даже лучше, чем Анна Николаевна. Михаил Аркадьевич. Мама давно хотела, чтобы ты у него тренировалась. Он… он гений. Он сможет подготовить тебя к Чемпионату мира, как никто другой.
Максим почувствовал укол вины от этих слов, но понимал, что это единственный путь. Он кивнул Кате, давая понять, что готов поддержать её легенду.
— Он действительно выдающийся тренер, Лиза, – сказал Максим, его голос был непривычно мягким. – Он тренировал многих чемпионов. Твоя мама… она очень хотела, чтобы ты развивалась именно у него.
Лиза перевела взгляд с Кати на Максима, её глаза сузились. В них промелькнуло недоверие, затем вновь нарастающая боль.
— Он? – она указала на Максима. – Он… он поедет со мной? Он же… – её голос дрогнул, и она отвернулась.
— Да, Лизонька, – Катя мягко сжала её руки. – Максим Игоревич… он очень хорошо знает Михаила Аркадьевича. И он сможет тебе помочь там устроиться. И будет рядом. Он… он пообещал маме, что позаботится о тебе, пока она будет лечиться.