Через несколько минут медсестра мягко напомнила о времени. Лиза, дрожа всем телом, отстранилась от стекла. Она последний раз посмотрела на маму, её взгляд был полон невыносимой тоски, и затем, без слов, развернулась и пошла прочь, ведомая Катей. Максим последовал за ними, его шаг был тяжёлым, как никогда.
Вернувшись в квартиру Алисы, они застали там уже упакованные чемоданы Лизы. Катя, с её привычной практичностью, уже собрала основное. Лиза прошла в свою комнату. Она не хотела, чтобы кто-то помогал ей собираться. Это было её прощание с домом, с детством, которое заканчивалось здесь, в этих стенах.
Она подошла к шкафу. Её спортивные вещи – кофты, футболки, шорты. Все они пахли льдом и мамиными духами. Она взяла одну из Алисиных тренировочных кофт – старую, мягкую, которую мама часто носила на тренировки, и её любимую шерстяную шапку с помпоном. Это были не просто вещи. Это были её единственные осязаемые опоры, якоря, связывающие её с мамой, с её привычной жизнью. Она свернула их аккуратно и положила на дно рюкзака, прямо поверх своего старого плюшевого пингвина, который теперь казался ей единственным настоящим другом.
Она оглядела свою комнату. Розовые обои, игрушки на полках, её любимый столик для рисования. Всё это казалось чужим, отстранённым. Как будто это была не её комната, а декорация, в которой она больше не будет жить. Тоска по маме, по своему катку, по привычному распорядку дня, по мягкому креслу в гостиной, где они с Алисой вечерами читали книги, – всё это давило на неё невыносимым грузом. Она провела рукой по корешкам любимых книг, по фотографиям на столе – на одной из них Алиса смеялась, обнимая Лизу, обе счастливые, беззаботные. Казалось, это было в другой жизни, в другом измерении, до того, как мир вокруг них разбился.
Из коридора доносились приглушенные голоса Максима и Кати. Лиза не хотела их слышать, не хотела, чтобы кто-либо видел её слабость. Она закрыла свой рюкзак, застегнула молнию, словно закрывая внутри себя все свои чувства. Теперь она была готова. Настолько, насколько это вообще было возможно.
Она вышла из комнаты, её маленький чемодан катился за ней. Максим стоял в гостиной, он выглядел таким же потерянным, как и она сама. Его глаза были прикованы к ней, но он не произносил ни слова. Катя, напротив, подошла к Лизе, присела, чтобы обнять её в последний раз.
— Моя хорошая, – прошептала Катя, её голос дрожал. – Будь сильной, слышишь? Мы с мамой будем ждать тебя. Ты обязательно вернёшься.
Лиза крепко обняла Катю, спрятав лицо у неё на плече. Это было прощание с последней ниточкой, связывающей её с мамой здесь, в Москве.
— Приезжай к нам, Катя, – прошептала Лиза. – Пожалуйста.
— Конечно, милая. Обязательно, – Катя погладила её по волосам, пытаясь сдержать слёзы. Она поднялась, выпрямилась, и её взгляд встретился с Максимом. В нём читалось немое, но очень острое послание: «Береги её. Она – всё, что у нас осталось».
Максим молча кивнул. Он понимал без слов. Бремя ответственности, которое он нёс, стало ещё тяжелее.
Путь из квартиры к подъезду, а затем к машине, казался бесконечным. Каждый шаг Лизы был налит свинцом. Она в последний раз оглядела свой подъезд, знакомые окна соседних квартир, детскую площадку, где она так часто играла. Всё это – её жизнь. И теперь она оставляла её позади, без малейшей уверенности, что когда-либо вернётся.
Она села в машину Максима. Её чемодан и рюкзак уже лежали в багажнике. Воздух в салоне был прохладным и чужим. Рядом с ней сел Максим, его присутствие было таким же давящим, как и тишина между ними. Он не пытался заговорить. Он лишь завел мотор и плавно тронулся с места.
Лиза прижалась к окну, её взгляд был прикован к проплывающим мимо улицам. Знакомые здания, парки, магазины – всё, что составляло её мир. И, наконец, они проехали мимо Ледового дворца, её катка. Огромное, стеклянное здание, где она провела тысячи часов, где её ждали победы и поражения, где она чувствовала себя по-настоящему живой. Он выглядел таким же массивным и безразличным, как всегда. Но для Лизы это был не просто лёд. Это было её сердце.