Глава 13
Тишина в доме Орловых по вечерам была особенной – не звенящей пустотой московской квартиры Максима, а мягким, обволакивающим покоем, прерываемым лишь тиканьем старинных часов в гостиной или тихим шепотом Людмилы Степановны на кухне. Лиза, измотанная дневными тренировками и множеством впечатлений, обычно рано засыпала в своей комнате. Максим, напротив, никак не мог обрести покой. Он сидел в отцовском кабинете – комнате, которая раньше казалась ему воплощением строгости и недосягаемости, – листая медицинские журналы, но его мысли были далеки от страниц.
Геннадий Иванович, отец Максима, человек строгий и молчаливый, внимательно наблюдал за сыном все эти недели. Он видел перемены: непривычную суету сына, его беспокойство, постоянное присутствие в доме. Замечал, как обычно отстраненный Максим начинал нервничать, когда Лиза плакала после тренировки, или как его взгляд невольно цеплялся за её маленькую фигурку. И, конечно, он видел Лизу – эту девочку с такими же тёмными, проницательными глазами, как у Максима, и с такой же упрямой складкой губ. Он был врачом старой закалки, человеком, который умел читать между строк и видеть то, что скрыто. И он многое понимал без слов.
В один из таких вечеров, когда Лиза уже спала, а Людмила Степановна закончила свои дела и ушла в спальню, Геннадий Иванович вошел в кабинет. Он не стучал, просто тихо приоткрыл дверь. Максим, погружённый в свои мысли, даже не сразу заметил его.
— Не спится, сынок? – голос Геннадия Ивановича был низким, спокойным, но в нём чувствовалась твёрдость.
Максим вздрогнул, поднял голову.
— Нет, отец. Думаю.
Геннадий Иванович подошел к старому, массивному креслу, которое всегда занимал сам, и медленно опустился в него. Скрип кожи нарушил тишину. Он обвёл взглядом комнату, затем посмотрел на сына. Его взгляд был прямым, безжалостно честным.
— О чём думаешь? О клинике? О своих операциях?
Максим сжал губы. Он знал, что отец не будет ходить вокруг да около.
— Обо всём, отец.
— Обо всём… – Геннадий Иванович кивнул, словно подтверждая. – Я вот о чём думаю, Максим. О девочке. О Лизе.
Максим напрягся. Он ожидал этого.
— Что о ней?
— Она очень похожа на тебя, сынок. – Голос отца был ровным, без тени обвинения. – Глаза. Твои. И упрямство. Твоё.
Максим отвёл взгляд, пытаясь избежать прямого зрительного контакта. Он почувствовал, как щеки горят.
— Это… это просто совпадение, отец.
— Совпадение? – Геннадий Иванович чуть приподнял бровь. В его голосе не было иронии, лишь трезвая констатация факта. – Знаешь, Максим. Я был врачом. Много лет. И я научился видеть больше, чем то, что лежит на поверхности. Я видел эту девочку. Она твоя, Максим. Не может быть иначе. И я знаю, что твоя мать это тоже понимает.
Эти слова, произнесённые так спокойно, так уверенно, обрушились на Максима, как удар. Впервые он услышал это от кого-то, кто не был Катей, кто не обвинял его. От отца. От человека, чьё мнение он всегда ценил, хотя и редко признавался в этом. В его груди зашевелилось что-то, что было смесью облегчения и стыда.
Он опустил голову, его голос был едва слышен, полный скрытой боли и признания.
— Я… я не знал, отец. Тогда. Одиннадцать лет назад. Я был… пьян. Молод. Глуп. Я… я был в ужасе. Я сказал ей… сказал забыть. Сбежал.
Геннадий Иванович молча слушал. Его лицо оставалось непроницаемым. Он дал сыну выговориться, впервые за много лет услышать это болезненное, такое личное признание.
— Я знаю, сынок. Я многое тогда видел. И твои метания видел. И то, как ты закрылся. Но это не оправдание, Максим. Не оправдание для того, чтобы бросить.
— Я понимаю, – прошептал Максим. – Я… я всё понимаю, отец. Мне не было оправдания. Я подлец. Я бросил её. Я бросил… Лизу.
— Вот. – Геннадий Иванович кивнул. – Признать свою ошибку – это первый шаг. Ты взял на себя ответственность за девочку. Привёз её сюда. Это хорошо. Но этого мало, Максим.
Он наклонился вперёд, его взгляд стал серьёзным, проникающим в самую душу.
— Ты взял ответственность – неси её до конца. Не половинчато. Не потому, что так надо, а потому, что это твоё. Девочка – твоя. Она смотрит на тебя. И она нуждается в тебе. Не как в хирурге. А как в отце.