Геннадий Иванович откинулся на спинку кресла. Его слова были твёрдыми, бескомпромиссными, как его характер.
— Ты знаешь, я тоже совершал ошибки в жизни. Возможно, и в твоём воспитании. Был слишком строг. Слишком сосредоточен на своей работе. Не всегда… не всегда умел показать то, что чувствовал. – Впервые в его голосе промелькнула нотка сожаления. – Не повторяй моих ошибок, Максим. Не закрывайся. От Лизы. От матери. От жизни.
Максим поднял голову. Он смотрел на отца – на человека, который всегда был для него образцом силы и порядка. И сейчас этот человек, его отец, давал ему не просто совет, а наставление, выстраданное собственным опытом. Это было не осуждение, а глубокое, мужское понимание.
— Я… я постараюсь, отец, – его голос был хриплым. – Я не знаю, как это делать. Как быть отцом. Как быть… другим.
— Научишься, – сухо ответил Геннадий Иванович. – Только через боль и через ошибки. Как и в твоей хирургии. Главное – не отступай. И не беги. Девочка твоя. И она нуждается в тебе.
Между ними повисла тишина. Но на этот раз она была не давящей, а наполненной новым смыслом. Максим почувствовал, как что-то внутри него окончательно встало на свои места. Он признал себя отцом. Не только перед Катей, не только перед обстоятельствами, но и перед своим отцом, перед самим собой. Это было не просто признание, это было принятие. Принятие своего бремени, своего долга, своей новой, неизбежной роли.
В его душе, где раньше была лишь стерильная пустота, теперь чувствовалась тяжесть – тяжесть ответственности, но и тяжесть любви, которая только-только начинала пробиваться сквозь лёд. Он знал, что путь будет долгим и мучительным. Но теперь он был не один. У него был отец, который, пусть и молчаливо, но поддерживал его. И у него была цель – искупить свою вину, стать настоящим отцом для Лизы. Мужская мудрость, переданная ему отцом, была той опорой, которой ему так не хватало.
Глава 14
Зимнее солнце, низкое и тусклое, проникало в кабинет Геннадия Ивановича. Там Максим проводил свои рабочие часы. Стол был завален медицинскими статьями, файлами пациентов, графиками, но мысли Максима уже не принадлежали лишь кардиохирургии. После откровенного разговора с отцом, после того, как Лиза, благодаря бабушке Надежде Ивановне и её новой программе, начала медленно оттаивать, внутри Максима произошёл едва уловимый, но необратимый сдвиг. Он всё ещё оставался "Стальным Хирургом" на расстоянии, но его внутренний мир уже не был таким монолитным и непроницаемым.
Его мобильный телефон завибрировал – звонок из Москвы. Это был Алексей Степанович, его старый знакомый следователь, с которым он когда-то пересекался по вопросам экспертизы. Максим нажал на кнопку приёма вызова.
— Алексей Степанович, здравствуйте. Вы звонили?
— Здравствуй, Максим Игоревич, – голос следователя был чуть приглушённым, но твёрдым. – Звонил. По поводу того ДТП, в котором ваша… знакомая пострадала. Вишнёва Алиса Леонидовна.
Сердце Максима сжалось. Он отложил бумаги в сторону, его взгляд стал сосредоточенным, как перед сложной операцией. Он знал, что Алексей Степанович никогда не звонит без причины.
— Да. Что-то случилось? Я знаю, что дело закрыто. Классическое ДТП, гололёд, несоблюдение скоростного режима.
— «Ну, закрыто – это громко сказано», – в голосе следователя послышалась лёгкая, едва уловимая насмешка. – Дело в архиве, конечно. Но некоторые детали… – Он замялся. – Вы же знаете, Максим Игоревич, я человек дотошный. Не люблю, когда что-то не сходится.
Максим напрягся. Его профессиональное чутьё забило тревогу.
— Что не сходится? Говорите прямо, Алексей Степанович.
— В общем, так. Я просил провести повторную экспертизу по тормозной системе Mercedes. В первоначальном отчёте указано: исправна. Но вот у меня есть доступ к внутренним документам СТО, куда её доставили. И там… там зафиксирован отказ датчика ABS и критический износ тормозных колодок на переднем правом колесе. Такое, знаете ли, не заметить… это надо очень сильно постараться. Или очень сильно не хотеть заметить.
Слова следователя ударили Максима, как холодный душ. «Не заметить». «Не хотеть заметить». Это звучало как намёк на сокрытие, на подтасовку фактов. Его мозг, привыкший к поиску скрытых причин, мгновенно начал анализировать. Неисправность тормозов, которую «никто не заметил»? Невероятно.