— А что насчет свидетелей? – голос Максима стал жёстким. Он вспомнил, как Алиса рассказывала, что её отвлёк звонок. Но что, если причина была не только в этом?
— Вот тут самое интересное, Максим Игоревич, – продолжил Алексей Степанович. – Был один свидетель. Молодой курьер. Он сразу после аварии дал показания, но потом почему-то их отозвал. Сказал, что «перепутал». Но в первом его заявлении было чётко указано: за несколько секунд до столкновения перед машиной Вишнёвой резко затормозила… машина, похожая на Mercedes E-класса, тёмного цвета. Без всякой видимой причины. Притом что на дороге не было никого, кроме них.
Максим почувствовал, как по его венам разливается ледяной холод, сменяющийся обжигающей волной гнева. Его кулаки сжались. В его сознании моментально выстроилась картина: не просто авария, не просто стечение обстоятельств, не просто гололёд. А… подстава. Спланированная, хладнокровная.
— Подождите. Вы хотите сказать… что это было не случайно? Что это мог быть… поджог?
— Я ничего не говорю, Максим Игоревич, – голос следователя был предельно осторожен. – Я лишь предоставляю вам факты, которые вызвали у меня вопросы. И которые, судя по всему, были проигнорированы. Наш отдел этим делом не занимался, но я могу посмотреть, кто именно вёл это дело и почему так быстро его закрыли.
— Сделайте это, Алексей Степанович, – голос Максима был низким, пронизывающим, но в нём чувствовалась ледяная сталь. – Мне нужны имена. Мне нужны все детали.
— А вы зачем так интересуетесь? – в голосе следователя послышалось любопытство. – Она вам кто?
Максим на мгновение замялся. Потом его голос стал твёрдым, без колебаний.
— Она мать моей дочери. И я хочу знать правду. Любой ценой.
В трубке повисла пауза. Затем Алексей Степанович вздохнул.
— Понял вас, Максим Игоревич. Я посмотрю, что смогу сделать. Это будет не быстро. И, возможно, негласно. Но я постараюсь.
— Спасибо, Алексей Степанович. Я на вас рассчитываю.
Максим опустил телефон на стол, его рука дрожала. Он смотрел в окно, но видел перед собой не зимний пейзаж Самары, а картину той аварии. Резкое торможение. Неисправные тормоза. Случайность? Нет. Это не было случайностью. Это был удар. Намеренный. Направленный против Алисы. И, возможно, против Лизы.
Гнев, холодный и расчётливый, поднялся в его душе. Его хирургический мозг, привыкший к препарированию живого тела, теперь принялся анализировать эту ситуацию. Он стал детективом, начав копать. Его связи в Москве были обширными: судмедэксперты, технические специалисты, юристы. Он знал, к кому обратиться, чтобы получить неофициальную, но достоверную информацию.
Его подозрение росло, как снежный ком. Если это не случайность, то кто? Кто мог желать зла Алисе? Её бизнес-конкуренты? Или кто-то из мира фигурного катания, кто мог бы испытывать к ней личную неприязнь? В его сознании тут же всплыл образ Элеоноры Викторовны, её колкие слова, её злорадные намеки. Она ненавидела Алису. Но настолько ли?
Атмосфера вокруг Максима сгущалась, наполняясь нарастающей интригой и опасностью. Его жизнь, которая только начала обретать смысл в привязанности к Лизе, теперь оказалась втянутой в тёмную, криминальную историю. Он понимал, что если его догадки верны, то Лиза тоже может быть под угрозой. И это осознание заставило его задействовать все свои силы, весь свой ум, всю свою решимость. Он должен был выяснить правду. Любой ценой. Защитить тех, кто ему дорог.
Зима в Самаре вступила в свои права, укрыв город пушистым, сверкающим одеялом. Дни становились короче, а воздух – пронзительно чистым, наполненным предвкушением новогодних праздников. Ледовый дворец «Волгарь» сиял огнями гирлянд, а из динамиков, вместо привычной тренировочной музыки, доносились рождественские мелодии. Сегодня здесь должны были пройти показательные выступления, приуроченные к Новому году – традиционное, тёплое мероприятие для жителей города, возможность увидеть местных звёзд и почувствовать дух праздника.