Лиза работала над каскадом из тройного тулупа и тройного сальхова – сложнейшим элементом, который она только осваивала. Её тело было лёгким и пластичным, каждое движение отточено до совершенства. Музыка её программы «Танец для Мамы» звучала из динамиков, наполняя лёд глубоким смыслом. Она разогналась, мощно оттолкнулась, взлетела в воздух. Первый оборот. Второй. Третий. И…
В самый ответственный момент приземления, когда её лезвие должно было мягко скользнуть по льду, что-то пошло не так. Вместо чистого выхода, её правый конёк странно зацепил лёд. Это было не просто неудачное приземление, не потеря равновесия. Это был резкий, неестественный рывок, словно лезвие наткнулось на невидимое препятствие. Лиза потеряла контроль. Её тело неуклюже завалилось на бок, и она с глухим стуком упала на лёд, сильно ударившись бедром и локтем.
От удара эхом пронеслось по всему катку. На мгновение повисла оглушительная тишина. Лиза лежала, сжавшись, её лицо было искажено болью и недоумением. Она пыталась подняться, но боль в бедре была острой.
Максим, сидевший на трибуне, вскочил. Его врачебный инстинкт сработал мгновенно. Он видел падение, но что-то в нём было неправильно. Это не выглядело как обычная ошибка или потеря концентрации. Это выглядело как… саботаж. Он рванул с места, его ноги почти сами несли его к бортику.
Михаил Аркадьевич, который стоял у самого льда, уже бросился к Лизе. Его обычно каменное лицо было искажено тревогой. Он склонился над девочкой, осторожно осматривая её.
— Лиза! Что случилось?! – его голос был напряжён.
— Я… я не знаю, Дед, – голос Лизы дрожал. – Конёк… он зацепил. Там… там что-то было.
Едва Лиза произнесла эти слова, Максим, уже стоявший у бортика, почувствовал, как его кровь застыла в жилах. Он внимательно посмотрел на то место, где упала Лиза. На первый взгляд, лёд казался чистым и гладким. Но Максим, с его обострённым вниманием к деталям, прищурился. И тогда он увидел. Едва заметную, микроскопическую, почти невидимую линию. Мелкие, кристаллические частицы, рассыпанные по поверхности льда. Их было очень мало, но достаточно, чтобы создать критическое трение для тонкого лезвия конька.
Холодная, пронизывающая паника охватила Максима. Это было не простое падение. Это был злой умысел. Кто-то специально рассыпал что-то на лёд. Возможно, нечто, что создаёт микроскопические царапины на лезвии, меняет его баланс, или просто мелкий абразив, который вызывает неожиданное застревание. Он опустился на колени, провёл пальцем по льду. Ничего. Мелкие частицы, скорее всего, уже стёрлись или растаяли. Но след от цепляния лезвия был чётким.
— Что это? – Михаил Аркадьевич, заметив его сосредоточенность, посмотрел на Максима.
Максим поднял на него взгляд, его лицо было жёстким.
— Кажется, кто-то… помог.
— Помог?! – голос Михаила Аркадьевича прозвучал как гром. Он тоже провёл рукой по льду. – Подсыпали? Твари!
На катке уже собирались другие тренеры и спортсмены, с любопытством поглядывая на место происшествия. Анна Николаевна, бывший тренер Лизы, тоже подошла, её лицо было нахмуренным.
— Что случилось, Лиза?
Максим поднял Лизу на ноги. Её нога болела, но, казалось, перелома не было. Это был просто сильный ушиб. Но рана была глубже – это был удар по её уверенности, по её психике.
— Тебя здесь не должно быть, Элеонора, – прошептал Максим сквозь стиснутые зубы. Он вспомнил её слова, её злорадство, её угрозы. Она была здесь. Вчера. Сегодня.
Элеонора Викторовна и Вероника Белова стояли на другой стороне катка, делая вид, что не замечают происходящего. Но Максим видел, как Элеонора Викторовна бросила на них быстрый, торжествующий взгляд, а Вероника едва заметно улыбнулась. Это было слишком очевидно.
— Лиза, – голос Максима был твёрд. – Ты сможешь продолжить?
Лиза посмотрела на него, её глаза были полны страха и боли.
— Я… я не знаю. Мне страшно.
Паника, тонкая, как нить, но пронизывающая, начала распространяться. Страх саботажа. Страх невидимого врага. Он понимал, что этот инцидент, каким бы мелким он ни казался, был прямым продолжением угроз Элеоноры. И он также понимал, что это не случайность. Это было связано с аварией Алисы. Кто-то хотел их остановить. Или уничтожить.