— Снежинка, – его голос был низким, чуть хрипловатым. – Ты что это? Сдаешься?
Лиза подняла голову, её глаза, полные слёз, посмотрели на него.
— Я не могу, Дед! Они… они написали такое! Мне стыдно! Я не могу выйти на лёд! Я хочу всё бросить!
— Бросить?! – голос Михаила Аркадьевича прозвучал резко, словно пощёчина. Он взглянул на Максима, и в его глазах читалась негласная просьба о поддержке. Максим кивнул, понимая, что сейчас они должны действовать сообща, как единый фронт.
— Послушай меня внимательно, Снежинка! – продолжил Михаил Аркадьевич, его голос был твёрд, как кремень. – Ты – фигуристка. Ты – воин. Это не грязь на льду. Это проверка! Это тест на твою силу! Они хотят тебя сломать. Хотят, чтобы ты спряталась. Хотят, чтобы ты бросила свою мечту.
Он протянул к ней руку, его ладонь была большой и мозолистой.
— А ты покажи им. Покажи всем, кто ты на самом деле! Ты выйдешь на лёд. И ты докажешь им всем. Докажешь своей программой. Своей силой. Своим талантом. Что эта грязь не прилипнет к тебе! Что ты выше всего этого!
Максим, ощутив этот мощный импульс, сделал свой шаг. Он осторожно, но твёрдо, положил руку на Лизино плечо.
— Он прав, Лиза, – его голос был низким и уверенным. – Они хотят, чтобы ты проиграла. Не потому, что ты плохая фигуристка, а потому, что ты сильная. Они боятся тебя. Боятся твоей мамы. И твоей семьи.
Он посмотрел ей в глаза, его взгляд был полон той же стальной решимости, что и у Михаила Аркадьевича.
— Это не повод бросать. Это повод бороться. Докажи им. Докажи всем на льду, кто ты на самом деле! Докажи, что ты дочь Алисы Вишнёвой и Максима Орлова. Что ты – их дочь. И ты – лучшая! Используй эту боль. Преврати её в силу.
Лиза медленно подняла голову. Она посмотрела на Михаила Аркадьевича, на его суровое, но такое понимающее лицо. Затем на Максима, на его глаза, полные новой, непривычной для неё, но такой твёрдой отцовской любви. Впервые они оба, её тренер и её отец, объединились, чтобы поддержать её, чтобы вытащить её из этой пропасти отчаяния.
Ярость, которая ещё недавно была направлена на неё саму, вдруг перенаправилась. Не на себя, а на них. На тех, кто это сделал. На тех, кто хотел её сломать. Её слёзы перестали быть слёзами беспомощности и превратились в слёзы жгучего, яростного вызова. Она стиснула зубы.
— Я… я смогу, – прошептала она, и её голос, хоть и был хриплым, прозвучал неожиданно твёрдо. – Я докажу им. Я не брошу.
Кризис ещё не миновал полностью, но самый страшный срыв был предотвращен. Лиза стояла на краю пропасти, но две сильные руки – наставника и отца – удержали её. Она была напугана, унижена, но в ней вновь пробудилась жажда борьбы. Это был её бой. И она была готова к нему. Теперь, с помощью этих двух мужчин, она будет бороться не только за победу, но и за свою честь, за честь своей матери, за право быть собой.
После взрывной публикации в прессе, гостиничный номер, в котором остановились Лиза и Максим, превратился в штаб по борьбе с клеветой. Воздух был наэлектризован яростью, но уже не беспомощной, а целенаправленной. Лиза, хоть и была глубоко ранена и унижена, нашла в себе силы, чтобы не сдаться. Слова Максима и Михаила Аркадьевича, произнесенные в тот момент её отчаяния, зажгли в ней новый огонёк — огонёк борьбы.
Максим, обычно такой спокойный и расчётливый, был охвачен холодной, обжигающей яростью. Его дочь. Его Алиса. Их честь. Он не мог позволить этой грязи уничтожить то хрупкое, что только начало строиться. Его хирургический мозг, привыкший действовать быстро и решительно в кризисных ситуациях, немедленно переключился в режим атаки.
Первым делом Максим связался со своим давним адвокатом, одним из лучших в Москве, специалистом по репутационному праву.
— Сергей Петрович, здравствуйте, – голос Максима был низким, пронизывающим. – Мне нужна ваша помощь. Срочно. И очень серьёзно.
Адвокат, привыкший к безупречной репутации Максима, сразу почувствовал напряжение.
— Слушаю, Максим Игоревич. Что-то случилось?
— Случилось, – ответил Максим, и в его голосе прозвучала угроза. – В прессе появилась грязная клевета в отношении моей дочери и её матери. Ложь. Полная. Я хочу, чтобы вы подали иски о защите чести и достоинства. На все издания, на главного редактора, на анонимные источники. И я хочу, чтобы они ответили за каждую букву.