Лиза, укутанная в бабушкин вязаный плед, сидела у печи, слушая эти рассказы. Она чувствовала, как её душа, израненная и измотанная, медленно затягивается. Впервые за долгое время она спала без кошмаров, крепким, глубоким сном, прижимая к себе оберег, подаренный бабушкой.
На следующий день, перед их отъездом, Надежда Ивановна отвела Лизу в свою маленькую спальню, где пахло лавандой и старым деревом. Она достала из деревянного сундучка, стоявшего у кровати, небольшой, потемневший от времени мешочек из грубой ткани.
— Вот тебе, солнышко, – сказала бабушка, её голос был тихим, почти шепотом. – Мой самый старый оберег. – Она вынула из мешочка маленький, искусно вырезанный из кости амулет в виде птицы. – Он ещё прадедушкой твоим был вырезан. Он хранит. И он напоминает: будь рядом. Всегда. С тем, кто дорог.
Лиза взяла амулет, ощутив его тепло. Она прижала его к сердцу.
— Спасибо, бабушка, – прошептала она, и в её голосе звучала неподдельная благодарность.
Надежда Ивановна посмотрела на Максима, который ждал их в гостиной. В её глазах была такая глубокая проницательность, что Максим почувствовал себя прочитанным насквозь.
— Максимушка, – её голос был мягким, но твёрдым. – Ты на правильном пути. Наконец-то. Твоя сила – не в контроле, а в любви. Не бросай её. Лизу. Алису. Будь рядом. Всегда. Ты справишься. Твои руки могут не только лечить, но и строить. Семью.
Максим кивнул, его горло было сжато. В этих словах заключена была вся мудрость мира. Он почувствовал, как огромный груз, который он нёс, стал чуть легче. Он был на правильном пути. Он был не один. И у него была семья, которая, пусть и молчаливо, но поддерживала его.
Кратковременный побег от суеты обернулся чем-то гораздо большим. В этом старом деревенском доме, в объятиях мудрой бабушки, Лиза обрела не только покой, но и новые силы, новое понимание. А Максим получил подтверждение, что его путь – путь отца и защитника – единственно верный. Древняя, глубокая сила рода наполнила их. Они возвращались в Москву не просто отдохнувшими, а обновлёнными, готовыми к грядущим испытаниям. Готовыми к битве, которая ждала их на мировом льду.
Глава 18
Московское утро, такое же промозглое, как и несколько дней назад, казалось, не обещало ничего нового. Контрольные сборы Лизы были в самом разгаре, и каждый час был расписан по минутам: лёд, хореография, ОФП. Лиза, несмотря на внешнее спокойствие и обретённую после поездки к бабушке силу, всё ещё носила в себе тяжёлую ношу. Публичная атака в прессе, её собственное чувство унижения, и главное – состояние мамы – всё это давило на неё, как невидимые гири.
Максим Орлов сидел в лобби гостиницы, дожидаясь Лизу, которая должна была спуститься после завтрака. В его руках был планшет, на экране которого мелькали сообщения от адвоката – Сергей Петрович активно работал над исками против клеветников. Борьба была изнурительной, и Максим чувствовал себя уставшим. Его мысли занимали предстоящие международные соревнования, стратегия защиты Лизы от новых атак и, конечно, состояние Алисы. Новости из больницы оставались безрадостными: стабильно, но без улучшений. Хрупкая надежда таяла с каждым днём.
Внезапно его мобильный телефон завибрировал на столике. Он бросил взгляд на экран. Катя. Сердце Максима, привыкшее к постоянному напряжению, непроизвольно сжалось. Обычно звонки от Кати означали очередную проблему в бизнесе Алисы или, что хуже, тревожные вести из реанимации. Он взял трубку, его пальцы были чуть напряжены.
— Катя? – его голос был ровно-деловым, как всегда, стараясь скрыть внутреннее беспокойство.
В ответ он услышал не привычный усталый или панический голос. Голос Кати был хриплым, дрожащим, но в нём звучало нечто совершенно невероятное, нечто, что Максим едва осмеливался надеяться услышать. Это был смех, смешанный со всхлипами, полный абсолютного, непередаваемого облегчения.
— Максим… Максим! – кричала Катя в трубку, её голос был на грани истерики. – Это… это невероятно! Это чудо!