Максим почувствовал, как его глаза снова наполняются слезами. Это было так много. Так просто. И так невыносимо тяжело. Они оба понимали, что слова бессильны выразить всю глубину пережитого. Но этот момент, этот короткий, мучительный разговор, был последней чертой. Они перешагнули её.
Лиза, всё ещё прижавшись к экрану, не слышала этот разговор. Она продолжала говорить с мамой, её голос был полон новой силы и решимости.
— Мамочка, я буду очень стараться! Я буду бороться! Я обязательно привезу тебе золотую медаль! Ты поправляйся, ради меня! Ради нас!
Алиса, несмотря на слабость, улыбнулась ей. Её глаза, полные любви, горели.
— Да… – прошептала она. – Борись… Дочь.
Этот разговор, эта видеосвязь, придали Лизе невероятных сил. Словно мама, находясь за тысячи километров, передала ей часть своей несломленной воли. Она увидела, что мама жива, что она борется. И это было всё, что ей нужно было знать.
Максим и Алиса посмотрели друг на друга через экран. Между ними было море невысказанного. Годы боли, непонимания, ошибок. Но теперь, в свете общего горя и новой надежды на выздоровление Алисы и на будущее Лизы, они поняли главное: Лиза нуждается в них обоих. Они должны быть вместе. Не как супруги, не как влюблённые, но как родители. Партнёры. Ради дочери. Этот момент был эмоциональной кульминацией. Путь к прощению только начинался, но первый шаг к диалогу был сделан. Их расколотый мир, наконец, начал медленно, мучительно, но верно, соединяться.
Глава 19
Воздух в Шереметьево вибрировал, наэлектризованный не обычным предполётным гулом, а особой энергией – смесью волнения, предвкушения и сосредоточенности. Для Лизы этот день знаменовал начало нового этапа, шаг на мировую арену, о которой она мечтала с самого детства. После видеозвонка маме, после её слабого, но такого важного «Борись… Дочь», в Лизе словно открылось второе дыхание. Страх отступил, уступив место стальной решимости и непоколебимой вере. Она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.
Они стояли в зале вылета. Лиза, в своём спортивном костюме сборной России, выглядела повзрослевшей. Рядом с ней – Максим Орлов, его лицо было спокойным, но в глазах читалась глубокая сосредоточенность. Он оставил все дела в клинике, делегировал полномочия, взяв экстренный отпуск. Теперь его единственной миссией была защита и поддержка дочери. Он являлся её официальным представителем на этих международных соревнованиях, её щитом от внешнего мира и всех, кто желал ей зла.
Возле них стоял Михаил Аркадьевич, «Дед», с серьёзным, седым лицом. Он держал небольшой кожаный портфель с документами и напутствиями для Лизы. Его присутствие здесь, в Москве, говорило о его безграничной вере в неё. Этот человек старой закалки, редко выезжавший из Самары, сделал это ради своей «Снежинки».
И, к удивлению Максима и радости Лизы, к ним присоединилась Катя. Она приехала прямо из больницы, её лицо было усталым, но в глазах светилась надежда. Катя привезла с собой небольшой флакончик духов Алисы – едва заметный жест, но для Лизы он был символом маминого присутствия.
— Я должна быть здесь, – сказала Катя, когда Максим удивлённо посмотрел на неё. – Алиса попросила. Сказала: «Пусть Катя будет рядом с Лизой. Ей нужна моя поддержка».
Максим кивнул. Взаимопонимание между ним и Катей, возникшее на почве общей трагедии, теперь было столь глубоким, что слова оказались излишними. Они оба понимали: всё это ради Алисы, ради Лизы, ради их будущего.
Регистрация прошла быстро, несмотря на ажиотаж вокруг сборной. Журналисты пытались задавать вопросы, но Максим, с новой, почти агрессивной решимостью, пресекал любые попытки.
— Все комментарии – после соревнований. Сейчас мы сосредоточены на подготовке, – его голос был холоден, а взгляд не оставлял сомнений.
Перед тем как пройти на досмотр, Лиза подошла к Максиму.
— Максим Игоревич, – её голос был тихим, но уверенным. – Бабушка Надюша сказала, что этот оберег от всех бед. – Она достала из кармана маленький, потемневший от времени костяной амулет в виде птицы. – Я хочу, чтобы вы его пока подержали. Для мамы. Он будет рядом с ней. Он… он поможет ей выздороветь.
Максим бережно взял оберег в руки, почувствовав его тепло. В его глазах мелькнула нежность.
— Я сохраню его, Лиза. Обещаю. Он обязательно поможет. И мама поправится.