Её глаза блеснули от слёз, но она не плакала. Она была сильной.
В то же самое время, в стенах больницы, Алиса лежала в своей палате. Её состояние медленно, но неуклонно улучшалось. Лихорадка спала, дыхание стало ровнее, и она уже могла коротко отвечать на вопросы врачей. Однако тело оставалось слабым, а сознание ещё не полностью вернулось к ясности. Но сегодня она была сосредоточена на одном – на Лизе.
Медсестра, по просьбе Кати, настроила для Алисы прямую трансляцию из аэропорта. Большой экран планшета, закреплённый на специальном штативе, показывал общую картину. Алиса, с трудом повернув голову, смотрела на экран. Её взгляд, хоть и был мутным, был прикован к маленькой фигурке Лизы, стоявшей рядом с Максимом и Катей.
Она видела, как Лиза садится в самолёт, как машет рукой. Она слышала шум аэропорта, голоса дикторов. И в этот момент, несмотря на слабость и боль, в её душе поднималось невероятное чувство гордости и нежности. Её дочь. Её Лиза. Она летела к своей мечте.
Алиса закрыла глаза, и по её щекам покатились слёзы. Но это были слёзы не отчаяния, а облегчения и надежды. Она чувствовала, как её тело постепенно наполняется новой энергией. Её Лиза была там, в самолёте, летела к победе. И она, Алиса, должна была выздороветь. Она должна была вернуться. Ради неё.
Самолёт оторвался от взлётной полосы. Москва, огромная и равнодушная, осталась внизу. Лиза смотрела в иллюминатор, наблюдая, как город превращается в крошечные точки. Рядом с ней сидел Максим, его рука лежала на подлокотнике, почти касаясь её. Между ними всё ещё царило то хрупкое перемирие, но теперь в нём появилась новая нотка – предвкушение грядущих испытаний и побед.
Они летели в Европу. На международные соревнования. На арену, где Лиза должна была доказать всему миру, кто она. И Максим, «Стальной Хирург», который теперь был не просто отцом, но и защитником, чувствовал, как эта поездка, этот вызов, этот путь – всё это наполняет его жизнь совершенно иным смыслом. Он был готов к битве. Готов к победе. Готов к тому, чтобы лёд стал горячим.
Вечерний Париж встретил их влажным, прохладным воздухом и мириадами огней, рассыпавшихся по улицам, словно бриллианты. Для Лизы, Максима, Михаила Аркадьевича и Кати это был не просто европейский город; это были врата в другой мир – мир чемпионата по фигурному катанию. Приземлившись в аэропорту Шарль-де-Голль, они сразу же почувствовали особую, наэлектризованную атмосферу. Воздух здесь вибрировал от предвкушения, напряжения и тысяч невысказанных амбиций.
Огромная, футуристическая арена, где должен был проходить чемпионат, предстала перед Лизой во всём своём величии. Она была значительно больше московского «Мегаспорта», её стены из стекла и металла устремлялись в тёмное небо, словно космический корабль. Внутри царил хаос, тщательно организованный до мелочей: десятки камер на длинных журавлях, слепящие вспышки софитов, гул голосов на разных языках, непрерывное движение журналистов, волонтёров, спортсменов. Это было воплощение грандиозности, которая могла как вдохновить, так и подавить.
Лиза, привыкшая к дисциплине, но всё ещё такая маленькая, почувствовала, как давление обрушивается на неё со всех сторон. Она шла по огромному холлу, сжимая в руке телефон с фотографией Алисы. Ей казалось, что каждый взгляд, каждая вспышка камеры направлены прямо на неё. Её история, раздутая прессой, теперь превратила её не только в спортсменку, но и в объект всеобщего внимания. Её лицо, обычно такое сосредоточенное, сейчас было чуть бледнее обычного, а губы – плотно сжаты.
Максим шёл рядом, его фигура была как стена, отгораживающая Лизу от навязчивого мира. Он отвечал на вопросы журналистов короткими, отрывистыми фразами, его взгляд был холоден и неприступен. Его присутствие, его уверенность были для Лизы невидимым щитом. Он видел её напряжение, чувствовал, как она пытается справиться с этим колоссальным давлением. Его собственное сердце, хоть и билось ровно, ощущало нарастающее волнение. Он был здесь не как хирург, а как отец, который должен был защитить свою дочь от этого нового, агрессивного мира.
Михаил Аркадьевич, его седые брови были нахмурены, внимательно осматривал арену, оценивая каждый её угол. Он был человеком старой школы и не любил всей этой шумихи, но понимал, что это необходимая часть современного спорта. Катя, её лицо было усталым после перелёта, но в глазах светилась решимость. Она была здесь, чтобы поддержать Лизу, быть её голосом, если понадобится, и незримой связью с Алисой.