Максим, стоявший рядом с Лизой, почувствовал, как в нём поднимается ледяной гнев. Этого он и ждал. Элеонора перешла черту. Он прижал Лизу к себе, словно защищая её от удара, и сделал шаг вперёд, его взгляд был ледяным, пронизывающим. В его голосе не было ни капли эмоции, только стальная, беспощадная решимость.
— Элеонора Викторовна, – его голос был низким и твёрдым, заглушая истеричные крики тренера. – Вы только что совершили большую ошибку. И я не потерплю клеветы в адрес моей дочери. И её матери.
Элеонора Викторовна, ослеплённая яростью, лишь ядовито хохотнула.
— Клеветы?! Вы же сами признались в своём позорном прошлом! И теперь прикрываетесь несчастной девочкой! Все знают, что Алиса Вишнёва – авантюристка, которая…
— Достаточно! – голос Максима прозвучал как выстрел. Его взгляд, обычно такой спокойный, теперь горел холодным, опасным огнём. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака свой телефон и, не сбавляя тона, заговорил, словно произносил приговор. – Алексей Степанович, вы на связи? Я могу говорить.
Он включил громкую связь, и в динамике прозвучал спокойный, отчётливый голос следователя.
— Да, Максим Игоревич. Слушаю вас.
— Алексей Степанович, – продолжил Максим, его голос был громким и чётким, так, чтобы его услышали все присутствующие журналисты. – Я просил вас собрать информацию по делу об аварии Алисы Вишнёвой. Помните? Вы сказали, что там были странные детали: неисправность тормозов, которую «не заметили», и свидетель, который видел подозрительную машину, резко затормозившую перед Алисой. А теперь я хочу, чтобы вы подтвердили информацию о том, кто пытался получить доступ к медицинским данным Алисы в нашей клинике. И кто недавно пытался подбросить вещество на лёд на тренировочном катке в Москве.
Элеонора Викторовна побледнела. Её глаза расширились от ужаса. Её самоуверенность мгновенно испарилась. Вероника, стоявшая рядом, тоже побледнела. Она посмотрела на Элеонору с испугом.
— Подтверждаю, Максим Игоревич, – голос следователя звучал в динамике. – Были попытки несанкционированного доступа к медицинским данным Алисы Вишнёвой. А по поводу инцидента на льду… предварительное расследование показало, что на лёд было рассыпано микрокристаллическое вещество, вызывающее резкое трение. Камеры видеонаблюдения зафиксировали некую женщину, которая находилась на катке за несколько минут до этого. Её лицо было скрыто, но её фигура и манера движения… очень напоминают фигуру известного тренера Элеоноры Викторовны Беловой. И да, она, кажется, является давней знакомой вашего адвоката, который пытался «урегулировать» вопросы по ДТП Алисы Вишнёвой.
Каждое слово Алексея Степановича было ударом грома. Лицо Элеоноры Викторовны стало пепельно-серым. Она зашаталась, словно её только что ударили. Журналисты, почуявшие сенсацию, мгновенно окружили их, их камеры щелкали, диктофоны были направлены на динамик телефона Максима.
— Это… это ложь! – прошипела Элеонора Викторовна, её голос был слабым, дрожащим. – Это всё подстроено!
— Ложь? – Максим убрал телефон, его взгляд был полон холодного презрения. – Вы называете это ложью? Вы, которая месяцами травила мою дочь в прессе, пытаясь её сломить? Вы, которая пытались очернить имя моей Алисы, которая сейчас борется за жизнь? Вы, которая посмели посягнуть на безопасность ребёнка на льду?!
Он сделал шаг вперёд, его фигура казалась огромной и угрожающей.
— Теперь вы знаете, кто вы на самом деле, Элеонора Викторовна. Вы – трус. Вы – подлый, завистливый человек, готовый на всё ради собственной выгоды. Ваша репутация… она разрушена. Можете быть уверены, это не сойдёт вам с рук. И спорт, который вы так осквернили, очистится от вас.
Глаза Элеоноры Викторовны, полные дикого ужаса и ненависти, метались по лицам журналистов, по Максиму. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Её тело дрожало. Вся её надменность, всё её высокомерие исчезли, уступив место абсолютному позору. Она, бывшая чемпионка, стояла, униженная, перед всем миром.
Вероника Белова, её ученица, стояла рядом, её глаза были полны ужаса и растерянности. Она увидела истинное лицо своего тренера. Она увидела подлость.
Элеонора Викторовна, не выдержав давящих взглядов и вспышек камер, резко развернулась и, не произнеся ни слова, бросилась прочь, растворяясь в толпе. Её фигура казалась маленькой и жалкой. Её репутация была разрушена, её карьера, её имя – всё это рухнуло в одночасье. Она отступила в позоре, побеждённая не только на льду, но и в этой грязной, закулисной войне.