— Готов ли он? Катя, он бросил нас. Меня и… – Алиса резко осеклась. – Он бросил всё тогда. А я все эти годы тянула всё в одиночку. Строила эту империю, чтобы у Лизы было всё, чего я была лишена. Чтобы она не знала нужды. И теперь он вдруг должен быть готов?
Её голос дрогнул, и Катя, единственная, кто мог это заметить, подошла ближе, положив руку ей на плечо.
— Я не о его готовности быть отцом. Я о его готовности узнать. О его готовности принять. Ты же знаешь, каким он был. Он бежал от всего, что не мог контролировать.
— Именно. И я хочу посмотреть, убежит ли он сейчас, когда всё гораздо серьёзнее. Когда речь о его собственной дочери. – Алиса провела пальцем по глянцевой поверхности стола. – Мне кажется, это единственный способ разрушить стену, которую он выстроил и которая мешает мне двигаться дальше.
— Что, если он… что если он отвергнет её? – голос Кати был полон тревоги. – Ты же знаешь, какая Лиза чувствительная, несмотря на всю свою силу. Для неё ты – весь мир.
Алиса закрыла глаза, глубоко вдохнула. Её лицо на мгновение стало хрупким, почти детским. В этот момент она не была стальной бизнес-леди. Она была матерью, объятой страхом за своего ребёнка.
— Я не знаю, Катя. Но я знаю одно: жить так, как раньше, я больше не могу. Либо он примет это, либо я окончательно разорву с ним все связи и навсегда закрою для него путь к нам. Это должно было случиться. Все эти годы я ждала. Ждала, когда Лиза подрастёт, когда станет достаточно сильной, чтобы справиться. И сейчас, я думаю, этот момент настал.
Катя посмотрела на свою подругу, на эту хрупкую, но невероятно сильную женщину. И теперь, когда Алиса говорила о том, что "возможно, пришло время открыть правду", Катя понимала, какой шаг ей предстоит сделать. Это было не просто признание, это было вскрытие старых, ещё не заживших ран.
— Ты уверена? – ещё раз спросила Катя, её голос был мягким.
Алиса посмотрела ей прямо в глаза, и в её взгляде вновь проступила та стальная решимость, которая сделала её успешной.
— Уверена. Пришло время. И пусть он увидит, кто такая Лиза. И кто такая я. Пусть увидит, что мы построили без него. И пусть попробует убежать на этот раз.
Она встала, её осанка была прямой и решительной.
— А теперь, Катя, вернёмся к отчётам. У нас ещё много работы. Завтра Лизин Предстарт, и я должна быть там. А сегодня – здесь.
Катя кивнула, подавив вздох. Она знала, что Алиса не изменит своего решения. И она, как верный солдат, будет рядом, готова поддержать подругу в этой новой битве, которая, она чувствовала, будет самой сложной из всех. Битве за правду и за право на семью.
Глава 5
Свежий, пронизывающий холод Московского Ледового дворца «Мегаспорт» всегда обдавал Лизу, словно старый, знакомый спутник. Он бодрил, очищал голову от лишних мыслей и настраивал на рабочий лад. Огромные своды арены, яркий свет софитов, рекламные баннеры по периметру – всё это было привычной декорацией её спортивной жизни, полем воплощения мечты. Сегодня утром, после вчерашнего волнения перед Предстартом, тренировка была особенно важна. Нужно было отработать ошибки, закрепить уверенность.
Музыка, обрывки фраз тренеров, скрип коньков по льду – всё это сливалось в единую, знакомую симфонию. Лиза, в лёгком тренировочном костюме, рассекала лёд с удивительной для своего возраста грацией. Ей было всего десять, но на льду она преображалась, становясь воплощением силы и хрупкости одновременно. Она сосредоточенно отрабатывала тройной тулуп, свой коронный прыжок. Разбег, толчок, три быстрых оборота в воздухе и мягкое приземление. Не идеально, но близко. Она нахмурилась. Ей нужно было лучше.
Её тренер, Анна Николаевна, молодая, но уже опытная женщина, стояла у бортика, не упуская ни единого движения. Её глаза, полные концентрации, ничего не упускали. Она видела потенциал Лизы, её невероятную трудоспособность и редкую для такого юного возраста способность анализировать ошибки.
— Хорошо, Лиза! Но толчок должен быть мощнее! Почувствуй лёд! – крикнула Анна Николаевна, её голос звонко разносился под сводами арены.
Лиза кивнула, проехала ещё круг и вновь зашла на прыжок. На этот раз – чище, увереннее. Она ощутила прилив адреналина, приятное чувство лёгкости после успешного исполнения сложного элемента. Ей нравилось это. Нравилась борьба, нравилось преодоление себя. И она знала, что мама Алиса гордится ею. Эта мысль давала ей силы.