― Ты быстро, ― замечает он, улыбаясь.
Я отвечаю тем же жестом.
― Быть безрассудной - это весело.
― Тебе следует делать это чаще, ― говорит он, беря мое эссе и засовывая его в свою сумку. ― Это тебе идет.
― Может быть, я так и сделаю.
Его игривая улыбка внезапно исчезает, когда он принимает более серьезное выражение лица.
― Ты не обиделась на меня вчера? В мои намерения это не входило. Я просто хочу от тебя самого лучшего, Оливия.
― Не буду врать, это было отстойно. Но я ценю твою честность, ― уверяю я. ― Я не хочу продавать посредственные книги.
― Я верю в тебя.
Прежде чем я успеваю ответить, входят Джереми и еще несколько студентов. Каждый из них тепло приветствует меня, и вскоре Джереми отводит меня в сторону, чтобы узнать подробности о моей индивидуальной беседе с профессором.
― Насколько все было плохо? ― спрашивает он.
― Он назвал мою работу посредственной, ― признаю я. ― Как насчет тебя?
― Жестоко, но в хорошем смысле. На самом деле я согласен со всем, что он сказал.
― Хорошо, ― говорю я, искренне радуясь за него. ― Может быть, мы можем подробнее поговорить об этом за стаканчиком кофе?
Он почти ничего не делает, чтобы скрыть свое удивление.
― Серьезно?
― Да.
― Ребята, вы это слышали? Оливия наконец-то присоединится к нам за чашечкой кофе! ― группа смеется, и за их спинами я вижу Джеймса, улыбающегося самому себе.
В каком-то смысле мне нравится, что он это одобряет. Не потому, что я ищу его одобрения, а потому, что ему не все равно. Джеймс заботится о своих студентах. Он утверждает, что хочет для нас самого лучшего, и я ему верю.
Впервые в жизни я встретила кого-то, кто одновременно интригует меня и бросает вызов. Может быть мне сейчас это нужно? Флирт с ним, безусловно, противоречит университетским правилам, но это ведь забавно, и не похоже, что я могу влюбиться в него до потери сознания.
***
Пить кофе с ребятами на удивление оказалось приятно.
Мои страхи разговаривать о чем-либо, кроме литературы, были напрасной тратой энергии, потому что это все, о чем эти люди хотят говорить. И мне это нравится.
Во время посиделки мне позвонила Валерия и была чрезвычайно впечатлена, когда я сказала ей, что не могу разговаривать, так как пью кофе с ребятами.
― Хочешь, я провожу тебя домой? ― спрашивает Джереми, помогая мне надеть пальто.
Я улыбаюсь в знак признательности.
― Нет, все в порядке.
― Уверена? Я крутой!
Я игриво сжимаю его крошечный бицепс и подхожу ближе, делая вид, что осматриваю его.
― О, да? По мнению кого?
― Моей девушки.
Я смеюсь над ним.
Кажется, мы приспособились к легкой дружбе, построенной на добродушных оскорблениях. Он постоянно выпытывает у меня о моих склонностях к ботанизму, и я нахожу все это очень ироничным.
Я понятия не имею почему, но мне нравится, что другие смотрят на него снизу вверх. В каком-то смысле Джереми - альфа. Лидер нашей группы.
― Увидимся завтра, ребят, ― прощаюсь я.
Каждый из нас идет своей дорогой, казалось бы, живя в разных частях Оксфорда. Мне не требуется много времени, чтобы дойти домой пешком, и когда я прихожу, я кричу Николь о своем прибытии. Она уже должна была быть дома. Согласно расписанию занятий, ее последняя лекция закончилась в два часа.
― Ник?
Из ее комнаты доносится странный воющий звук, и я понимаю, что она плачет.
― Николь? ― я медленно приоткрываю дверь ее спальни, уважая ее уединение, но желая знать, что с ней все в порядке. ― Что случилось?
Ее тело свернулось калачиком, и когда я подхожу к ее кровати, то замечаю на полу бесконечные обертки от шоколада. По ее кровати и ковру разбросано более двадцати пустых оберток. Она дрожит, когда я осторожно кладу руку ей на поясницу, и это движение заставляет ее сесть.
― Мне нужно заболеть!
Она бросается в нашу ванную, и ее рвет. Я быстро следую за ней и придерживаю ее волосы, не желая, чтобы она чувствовала себя еще хуже, чем сейчас. Закончив, она умывает лицо и, рыдая, падает на пол. Я поднимаю ее и прислоняю к стене, пытаясь разобраться, какого хрена здесь вообще происходит.
― Николь, ты должна сказать мне, что случилось.
― Я ничего не могла с собой поделать, ― причитает она, абсолютно уничтоженная. ― Мне нужно было освобождение.
Я обнимаю ее за плечи, надеясь, что это ей как-то поможет.
― Все хорошо, ― говорю я ей. ― Просто скажи, что мне делать.
Ее дрожь вернулась, и она плачет еще сильнее.
― П-позвони Джейми.
Я лезу в задний карман и как можно быстрее нахожу его контакт. Нажав кнопку вызова, я прижимаю телефон к уху и продолжаю успокаивать ее, пока она истерично вопит.