― О моей заднице? ― смеюсь я.
Он натягивает мои кружевные трусики, заставляя меня ахнуть.
― Да.
― Как ты ее назовешь? ― спрашиваю я, покусывая его нижнюю губу.
― Джеймс и Гигантский персик.
Я расхохоталась.
― Я надеюсь, ты не намекаешь, что у меня гигантская задница!
Я снова смеюсь, только на этот раз это сочетание фырканья и хихиканья. Он смотрит на меня сверху вниз.
― У тебя самый лучший смех, Оливия.
― А у тебя самые лучшие шутки, ― отвечаю я, прижимаясь к нему.
Его грудь прижимается к моей щеке, когда я устраиваюсь поудобнее, наслаждаясь звуком его ровного сердцебиения, которое погружает меня в состояние полного расслабления. Последнее, что я помню, прежде чем полностью отключиться, - это ощущение губ Джеймса на моем лбу и звук его сладкого шепота мне на ухо.
Я так счастлива.
Я так довольна.
И я так чертовски облажалась!
Глава 15
― ОЛИВИЯ!!!
Я немедленно просыпаюсь, не уверенная, приснилось ли мне, что выкрикивают мое имя, или нет. Я все еще на диване с Джеймсом, его теплое тело прижато к моему. Он тоже проснулся, и я могу только "предположить", что мое внезапное движение разбудило его.
― ОЛИВИЯ!!!
Дерьмо!
Я вскакиваю с дивана и хватаю первый попавшийся предмет одежды. Я быстро натягиваю рубашку Джеймса и отправляюсь к Валерии, ненавидя, каким расстроенным звучит ее голос.
― Я здесь, ― говорю я, входя в свою спальню. ― Что случилось? ― я включаю лампу и нахожу ее в постели, изнемогающую от боли.
― Мне так больно, Оливия. Очень больно, ― слезы текут по ее щекам, а пот стекает по лбу.
Я приседаю рядом с ней, беспомощная перед болью, которую она испытывает.
― Я принесу тебе лекарства.
― Я уже выпила! ― огорченно сообщает она.
Я смотрю на часы на прикроватной тумбочке.
― Прошло уже несколько часов, ничего страшного, если ты примешь еще, ― я роюсь в ее косметичке и достаю упаковку таблеток.
Обеспокоенный Джеймс появляется в дверях.
― Все в порядке?
Валерия поворачивается к нему.
― Ты убил меня всеми этими танцами!
Ее заявление задумано как шутка, но дискомфорт в ее тоне не позволяет ей прозвучать именно так.
― Мне очень жаль, ― отвечает он, опускаясь перед ней на колени. ― Попробуй поднять ноги.
Я ошеломленно смотрю на него.
― Оливия рассказала мне о твоем артрите, ― объясняет он, по-прежнему не сводя глаз с Валерии. ― Я провел небольшое исследование.
Этот человек никогда не перестает меня удивлять. Его доброта и сострадание не имеют границ, и я это люблю в нем.
Стоп.
Что?
Люблю?
― Может ты мне уже дашь эти таблетки, пожалуйста? ― просит Валерия. Ее голос дрожит, когда она плачет.
― Конечно.
Люблю ли я его?
― Оливия? ― Валерия смотрит на упаковку обезболивающих в моей руке, удивляясь, почему я ей их не даю.
― Извини, ― говорю я, передавая их. ― Джеймс, ты можешь побыть с ней, пока я приготовлю грелку?
Тепло помогает облегчить боль, и мне нужно побыть одной, чтобы собраться с мыслями.
― Конечно, ― отвечает он, улыбаясь.
Ему удалось натянуть джинсы, но я украла его рубашку. Валерия, кажется, этого не замечает.
― Спасибо.
Я направляюсь на кухню и наполняю грелку.
Жасмин и Николь, похоже, проспали все эти крики, и я рада. Николь, без сомнения, заметила бы, что я в рубашке Джеймса, и начала бы подозревать. А я ненавижу лгать.
Часть меня хочет рассказать ей, но я не знаю, как на это отреагирует Джеймс. Наши отношения должны были быть без обязательств. Если я заикнусь о желании рассказать Николь, я практически признаюсь ему в любви. А я сомневаюсь, что он готов к этому...
Черт!
Я заставляю замолчать свои бушующие мысли, возвращаясь в свою спальню, и чуть не умираю от открывшейся передо мной сцены.
Одетый в мой розовый пушистый халат, Джеймс сидел на моей кровати с завернутой в него плачущей Валерией и читал ей. Мы всегда так делали с ней в детстве. Всякий раз, когда у нее была плохая ночь, Валерия просила меня почитать ей, пока подействуют ее обезболивающие.
― Где болит больше всего? ― спрашиваю я, забираясь в постель.
Джеймс прерывает чтение, чтобы дать Валерии время подумать.
― Колени.
Я кладу грелку на них и глажу ее по волосам, жестом предлагая Джеймсу продолжить чтение. Он читает "Маленькие женщины" и через десять минут останавливается.
― Уснула.
Я проверяю, как она, нежно ероша ее волосы, и немного расслабляюсь, слыша ее негромкий храп. Я осторожно принимаю сидячее положение, прислоняясь спиной к изголовью кровати, закрываю голову руками и без предупреждения разражаюсь слезами.