Сексуальный и кокетливый Джеймс Хадсон!
Достаточно плохо, что он старший брат Николь, но это!
Иметь сексуальные фантазии о моем учителе - это что-то новенькое, даже для меня.
― Привет, это место занято? ― спрашивает парень в толстовке с капюшоном Оксфордского университета.
Его рыжие волосы выделяются на фоне темно-синего материала, а глаза, скрытые под очками, расширяются от страха.
― Нет, здесь свободно, ― отвечаю я, отодвигаясь влево, чтобы освободить для него место.
Есть еще около двадцати свободных мест, но я не обращаю на это внимания. Это наш первый день, и он, вероятно, просто пытается завести друзей.
― Джереми.
Я улыбаюсь, улавливая едва уловимый шотландский акцент.
― Оливия. Мне нравится твоя толстовка.
― Тебе не кажется, что это слишком для нашего первого дня?
― О, даже чересчур, ― отвечаю я.
Он улыбается, к счастью, видя забавную сторону моего легкого поддразнивания.
Слава Богу! Я ненавижу людей, которые не понимают шуток.
― Ты тоже расстроена, что профессор Картер уволился?
Я киваю, больше чем когда-либо желая, чтобы он был здесь и вел занятия вместо Джеймса.
― Я кое-что слышал об этом новом профессоре.
― О, да?
― Он, видимо, жестокий.
Я пытаюсь представить Джеймса кем-то иным, кроме как очаровательным.
― Он печально известен тем, что заваливает экзамены, и даже выгоняет студентов с курса, если они не соответствуют его стандартам.
Ебена мать.
― Однако он приятен на вид, ― говорю я и искоса смотрю на Джереми, улыбаясь.
― Скажи мне, что ты шутишь, ― бросает он вызов.
Я качаю головой.
― Я не шучу, он определенно красавчик, ― шепчу я.
― Добро пожаловать, класс 2022 года! ― прерывает меня гулкий голос Джеймса. ― Я надеюсь, что вы прочитали все книги из списка, предоставленного университетом. Если нет, я предлагаю вам уйти. Этот урок не для вас.
Джереми толкает меня локтем в бедро.
― Жестоко, ― шепчет он.
― У меня очень специфический подход к преподаванию. Некоторые говорят, что я строгий. Другие говорят, что я придурок.
Я смеюсь, и мне становится стыдно, когда я понимаю, что я единственная, кто смеется.
Звук моего веселья эхом разносится по огромному залу и, кажется, длится вечно, преследует меня. Пристальный взгляд Джеймса встречается с моим, и, клянусь, он выглядит разозленным.
― Но я получаю результаты. Мои ученики заканчивают университет с отличием. В дальнейшем у них очень успешная карьера. Я ожидаю такого же уровня успеха и от каждого из вас.
Тогда никакого давления.
― Ясно ли я выражаюсь?
По всей комнате раздается хор "да", и на этот раз я намеренно держу рот на замке. Я боюсь привлечь к себе нежелательное внимание, и, честно говоря, я хочу, чтобы Джеймс забыл, что я вообще здесь нахожусь.
― Оливия, мы начнем с вас.
Нет!
Он читает мое имя на удостоверении, что висит на моей шее, притворяясь, что не знает меня. Как будто мы не потратили тридцать минут нашей жизни прошлой ночью, цитируя Лоуренса Картера и трахая друг друга глазами.
― Что вы думаете о книге Айлы Морган "Тебе уже некомфортно"?
Насколько я помню, эта книга была третьей в нашем списке для чтения.
Я выпрямляю спину.
Возможно, я делаю все, что в моих силах, чтобы держаться подальше от Джеймса, но когда дело доходит до английской литературы, я в своей стихии. Я сразу оживаю. Я могу часами рассказывать о сестрах Бронте. Может быть, даже целую неделю? И даже не вспоминайте Уильяма Шекспира. Как только я начинаю, кнопки выключения нет.
― Рассказчик показался мне самоуверенно-снисходительным, не говоря уже о сексизме, ― Джеймс приподнимает бровь. ― Особенно, глава шестнадцатая, когда жену заставляют наблюдать, как ее муж сексуально заигрывает с другой женщиной. Это отражение общества. Как женщины часто становятся свидетелями сексуальных домогательств и чувствуют себя беспомощными.
Он ухмыляется.
― Продолжайте.
― Это блестящее литературное произведение, которое бросает вызов текущим проблемам. Автор проделывает фантастическую работу по описанию проблем, с которыми сталкиваются женщины, и проливает свет, насколько проблематично поддерживать отношения с человеком, который следует определенным идеалам. Но я дала ему четыре звезды на goodreads.
― Почему не пять? ― спрашивает он.