— Балам, Балам, Балам! Бам, Бам, Бам! Балам, Балам, Балам! Бам, Бам… — плакал там-там Малышки над рекой.
Уверенность была в одном. Никто об этом не упоминал, но я был уверен, что Пауло с Монтанем разделяли мои чувства. Оставался лишь один выход. Теперь: или М'Бумба, или мы. В каждом из нас глубоко укоренилась решимость убить, уничтожить слона любой ценой. Он обязан был заплатить за все.
Пауло вышел из прострации только затем, чтобы ужраться до потери пульса. Большими глотками он выдул прямо из бутылки все виски. Монтань пошел по его следам, но долго не выдержал и отключился прямо на стуле. Оставшийся в одиночестве Пауло продолжал пить, и той ночью он влил в себя больше спиртного, чем когда-либо в моем присутствии.
Маленькие Человечки весь вечер курили травку. Вполголоса они начали ныть мрачную, наверняка, траурную песнь. Это были гортанные звуки, ужасно гнетущие — никакого удовольствия. От всей этой атмосферы безнадеги я сбежал. Туда, к реке. Малышка все еще била в свой там-там. Я шел вдоль берега, несколько теряясь во мраке безлунной ночи, ведомый отзвуками барабана.
Обнаружил я ее в доброй сотне метров от лагеря, а точнее, его остатков. Звуки направлялись в сторону воды. Барабаном ей служил тонкий, пустой изнутри ствол дерева, лежащий на двух подпорках. Сидя на пятках, она молотила тяжелыми палками с регулярностью автомата; глаза ее были широко открыты, только в них не было какого-либо выражения. Увидав меня, она неуверенно, слабо усмехнулась. Я лег рядом.
«Балам, Балам, Балам! Бам, Бам, Бам, Бам! Балам, Балам, Балам! Бам, Бам!»
Машинально я начал выбивать тот же ритм ладонью по траве. Малышка заметила это, и мы начали играться, молотя одновременно: я по земле, а она по своему барабану. Затем она прервала свое занятие и печально объяснила мне:
— Это, барабан, значить «Прийти, прийти». В деревня, услышать. Знать плохую весть, здесь нехорошо. Они прийти. Они забрать Татаве. Я должна бить в барабан. Татаве мертвый, тут нехорошо. Мертвый хорошо, только деревня. Они прийти и забрать он.
И она снова взяла свои палки и, пока я лежал рядом с нею, барабанила всю ночь.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Ему казалось, будто он нас задержал.
Утрата одного из наших и уничтожение практически всего имущества должно было заставить нас задуматься. Впрочем, после последнего нападения он вообще исчез из округи. Как мы совместно посчитали, слон всегда направлялся в северо-западном направлении, и не было никакой причины, чтобы сейчас он сменил направление. Казалось, что у него имеется некая заранее определенная цель, и он, наверняка, продолжал свой путь, судя, что его противники откажутся от погони. Интеллигентный, сукин сын!
И направление его движения — на северо-запад — вело прямиком к озеру Тебе, знаменитому Озеру Динозавров Монтаня, через пространства густых джунглей, наполненных неизвестными видами животных и практически неизведанных.
После обсуждения, мы постановили идти дальше. Нужно было отомстить за смерть Татаве. Когда у тебя кого-нибудь убивают, виновного тут же следует ликвидировать. В таких случаях наслаждение мести богам не оставляют. Если бы нам сейчас нужно было отступить, вернуться в факторию, чтобы организовать экспедицию, следа М'Бумбы мы бы уже никогда не нашли. Мы с Пауло знали это по предыдущему опыту. После возвращения к нормальной жизни, драмы дня прошедшего кажутся уже не такими срочными.
Нет, никаких отступлений! Нужно идти вперед! Что, снаряжение попорчено? Ладно, обойдемся без удобств. Мы с Пауло любили комфорт именно потому, что могли без него обойтись и всегда были готовы снова выступить на службу. Густые, непроходимые джунгли? Ничего, углубимся в них и будем жить. Такое уже случалось ранее, в других, похожих местах и ситуациях. Выживание в лесу зависело исключительно от организации, а с этим мы справиться могли. Опять же, у нас имелось оружие, чтобы охотиться. Что касается Монтаня, то, очарованный мыслями про Озеро Динозавров, он был с нами на все сто. Малышка, со своей стороны, тоже была твердым орешком, и на лоне природы она чувствовала себя намного лучше, чем кто-либо из нас. Она всегда была готова несколько недель выжить в условиях примитивного лагеря.