— Вижу, ты умная девочка, — снова одобрительно хмыкнул Ахмат, — твой отец тоже был смышлёным. Даже слишком. Не от этого ли все беды?
Вопрос ответа не требовал. В комнату бочком зашла Патимат и принесла чай на широком подносе. Сначала налила деду, а после, поставила чашку перед Лией и снова вышла.
Лия до чашки даже не дотронулась.
— Сейчас, Алият, я допускаю, что ты не понимаешь, зачем я вернул тебя в род. Но через года, девочка, ты поймешь, что нет ничего важнее семьи. Чем сильнее семья, тем сильнее становишься ты сама. Ты выйдешь замуж, родишь детей, будешь уважаема мужем и своими потомками.
Алия почувствовала, как внутри нарастает невероятное раздражение. Но одновременно приходило холодное понимание того, что дед ведет к главной цели ее похищения.
Ахмат сделал несколько медленных глотков, шумно втянул носом пар от чая, словно смаковал не напиток, а сам момент, а потом вновь перевёл взгляд на внучку. Его глаза — тёмные, с застывшим холодным блеском — будто прожигали её изнутри.
— Мы — не волки-одиночки, Алият, — произнёс он глухо, размеренно, словно читал закон. — Роды держатся друг за друга, и каждый обязан укреплять союз. Ты — часть семьи, и твоя кровь должна принести пользу.
Он наклонился чуть ближе, и золотые нити на его чёрном бешмете засверкали в полумраке.
— Чем быстрее ты приобщишься к нашим традициям, чем быстрее примешь свою семью — тем легче станет тебе самой.
Он бросил быстрый взгляд на горы за окном.
— Что ты знаешь о предназначении женщин, Алият?
— В вашем представлении или моем? — не сдержалась она от ядовитой реплики.
— Дитя…. — усмехнулся старик, — нет твоего или моего мнения. Есть природа и бог. И они и только они определили положение женщины в мире. В семье. В обществе.
Алия плотно сжала зубы, приказывая себе молчать.
— Женщина, — продолжал старик, — это хранительница, сердце семьи, Алият. Аллах велит беречь женщину, как сосуд. Ты, наверное, думаешь, что мы — дикари. Но это не так…
«Да, конечно!» — зло подумалось Лии.
— Женщина, мать, жена — мы чтим и уважаем вас за это, — он на миг замолчал, и в этой паузе Лия отчётливо услышала главное — за витиеватыми словами о «чести» и «уважении» сквозила жёсткая истина: уважение здесь измерялось только покорностью, а цена женщины определялась тем, насколько она способна служить семье.
— Поэтому вы закутываете нас в платки? Похищаете? — как она не старалась, гнев вырывался наружу неразумными словами.
— Мы заботимся о вас, Алият, — Ахмат даже не рассердился, только чуть тронул бороду пальцами и усмехнулся. — Платки, одежда — это защита. Мы оберегаем вас, девочка. Разве не оскорбительно тебе слышать в свой адрес грубые слова? Разве не бывало моментов, когда тебе приходилось самой вставать за свою честь, хрупкой, слабой?
Он наклонился чуть вперёд, голос зазвучал жёстче:
— У нас такого нет. Здесь за твою честь встанет весь клан. Если ты будешь чистой и добродетельной, никто не осмелится пойти против заветов Аллаха и оскорбить тебя.
Лия вскинула голову, губы тронула горькая усмешка:
— А если найдётся такой отморозок?
Старик резко ударил ладонью по подлокотнику кресла, и звук сухо щёлкнул в тишине, как выстрел.
— Значит, родня решит, кто из вас виновен! — его глаза сверкнули холодным огнём. — Тот шайтан, что покусился, или ты, Алият, которая смутила его и навлекла беду на свой дом!
Он замолчал, снова отхлебнув свой чай.
— Через два дня наш дом посетит высокий гость, Алият. Большая честь принимать его у нас, — вот она, суть, которую скрыли за высокими словами о чести и достоинстве.
— Я здесь при чем? — холодно бросила девушка.
— Не посрами нас, девочка, — ответил старик. — Вся семья будет присутствовать при встрече. Как и его достопочтимая мать. За эти два дня тебе придется быстро учиться и уважать наши традиции.
— Отошлите меня домой, — Алия выпрямила спину и гордо посмотрела на деда, — и вам нечего будет опасаться.
— Ты останешься здесь, — коротко отрезал Ахмат, и впервые за встречу в его глазах появилось раздражение. — И примешь дорогого гостя как велят обычаи и честь семьи Алиевых. Или же, Алият, — тон резко поменялся, в голосе послышалась угроза, — я перестану уважать тебя и твои привычки. Сейчас я разговариваю с тобой как с частью семьи, как с дорогой и любимой внучкой. Но все может поменяться, Алият.