Андрей не запрещал ей присутствовать на совещаниях, иногда, даже звал сам, когда у нее была такая возможность — обычно вечером, после конца официального рабочего дня. Алия не возражала — ей было интересно. Смело оставляя место, где телефон уже не разрывался каждые пять минут, она, сидя в своем уголочке, полностью погружалась в детали особо сложных дел. Иногда, едва сдерживала улыбку над острым и черным юмором юристов.
Иногда, ловила на себе внимательный взгляд Андрея. И тогда, сердце замирало в груди, сладко и горько одновременно. Понимала, что он тоже изучает ее, ее потенциал, ее возможности, но все же, иногда, позволяла себе думать о чем-то большем, чем просто профессиональное внимание.
Хотя сама давно отгородилась от него новой стеной формальности. Те объятия в кофейне, когда они праздновали общую победу, так и остались в прошлом. В ее хрустальной шкатулке, заняв место с его единственным поцелуем.
И хоть наедине она и называла его по имени — все остальное оставалось за стеной субординации. Потому что больше всего Лия боялась потерять даже саму возможность видеть его, слышать его и учиться у него, что неминуемо бы произошло, узнай хоть кто-то, какие запретные чувства она носит внутри себя.
Тем более под бдительным и любопытным оком коллег, большинство из которых ее историю знали. Первые дни она вообще чувствовала себя музейным экспонатом, на который заходили посмотреть из любопытства, а шепот и слухи носились по коридорам со сверхзвуковой скоростью.
Анфиса Павловна — женщина лет 60-ти, на место которой и пришла Лия, только поджимала губы, неодобрительно косясь на вбегающих в приемную девушек из разных отделов, которые вдруг все и сразу решили, что у них есть срочные дела в приемной, которую делили генеральный директор компании Шилов Роман Васильевич и старший партнер и владелец — Андрей Резник. Пару раз она даже прикрикнула на них, и, наконец, терпение потерял и генерал — вышел в приемную, широко распахнув двери, и с порога начал задавать рабочие вопросы двум женщинам из бухгалтерии, доведя тех до состояния паники.
— Побрякушки, — в сердцах выругался он, и скользнул стальными глазами по Алии.
Поджал недовольно губы и ушел к себе.
Девушка тряхнула головой.
— Мдя… — услышала рядом с собой тихий голос Анфисы, — ситуевина…
— Почему я ему так не нравлюсь? — ровно спросила Лия, понимая, что по должностной инструкции совмещает должность секретаря Андрея и секретаря Романа.
— Потому что… — Анфиса махнула рукой, — Еська — его какая-то там родственница. То ли сестра троюродная, то ли племянница…. Как говорится: кровь — не водица.
Женщина внимательно посмотрела на свою молодую сменщицу. Лия вздохнула и закусила губу — она уже не один раз слышала это имя — Есения. Красивое, нежное, звучное. Оно то и дело возникало в тех слухах, что преследовали Лию на работе. А стол в приемной — большой, удобный, около окна, отгороженный небольшой стенкой, так и оставался все эти две недели пустым, однако с личными вещами хозяйки.
Алия покосилась на стол.
— Она на больничном, — спокойно пояснила Анфиса. — А потом — сразу перейдет в отдел корпоративного права руководителем. Приказ уже готов и подписан.
— А я тут при чем? — удивилась слегка Лия.
— Ну, Еська три года была личным помощником Андрея Всеволодовича. И пока тут сидела, никак мне замену найти не могли — она всех кандидаток засыпала. Тебя тоже будет, даже с учетом того, что это уже не ее обязанность.
— Напугали ежа голой жопой… — едва слышно пробормотала Алия.
— Не советую тебе с Есенией ссориться, — холодно и жестко осекла девушку Анфиса. — Она умная и жёсткая, она не за красивое личико была помощником Резника и его доверенным лицом — голова у нее очень хорошо варит. Не тебе с ней спорить и соперничать.
— Да я и не собиралась, — пожала плечами девушка, прикрывая глаза, и принимая к сведению.
А вечером шла домой, вдыхая сырой осенний воздух Москвы, и думала про себя, что просто не будет. Она не боялась женских пересудов и сплетен, она не боялась борьбы.
Она боялась увидеть, как Андрей будет смотреть на незнакомую ей девушку теплыми, ласковыми глазами, и понимать, что никто и никогда не посмотрит так на нее.
Кроме Ахмата.
Вздрогнула всем телом от этой мысли, крепче сжимая в руках горячий стаканчик с кофе. Остановилась напротив маленькой кофейни и постаралась преодолеть головокружение.
Неужели призрак этого мужчины никогда не оставит ее?
49
— Лия, занеси мне материалы по делу Матлашевского, — услышала она указание Андрея, быстро находя на стеллаже нужную папку.
Совещание, как и следовало ожидать, затягивалось.
Через приоткрытую дверь доносились обрывки фраз, сухие формулировки, редкие смешки — всё то, что создаёт фон напряжённой, деловой атмосферы.
А у Лии на столе уже выстроилась целая очередь имён и дел: несколько клиентов ждали обратной связи, партнёры просили соединить их с Андреем или с Романом Васильевичем, а ещё — два письма с пометкой срочно, которые она не имела права отложить.
Она мельком глянула на экран монитора, где вспыхивали новые уведомления, и на телефон, который, казалось, вот-вот задымится от бесконечных звонков.
Попытка вписать все встречи и звонки в перегруженное расписание превращалась в неразрешимую логическую задачу: каждая минута уже принадлежала кому-то, и, чтобы вставить новую, нужно было нарушить всю конструкцию.
Лия одновременно держала трубку с приёмной генеральной прокуратуры, писала сообщение партнёру и мысленно отслеживала, когда Андрей освободится хотя бы на короткую паузу.
— Алия Руслановна, — донесся холодный голос Романа, — занесите мне кофе и соедините с отделом бухгалтерии.
Да что тебя! Мысленно выругалась Лия. Последнее время Роман с поводом или без повода заставлял ее носиться по всей приемной, изводя мелкими поручениями. Будь Лия просто секретарем, она бы и слова не сказала, но в отсутствие Есении или её замены она фактически выполняла функции помощника Андрея: тот то и дело подбрасывал ей материалы по делам, поручал переписать заключения, проверить договоры, уточнить детали в других отделах. Иногда даже просил сверить данные, которые обычно доверяли только юристам старшего уровня. Даже Анфиса, работавшая последние дни, удивленно поднимала брови — судя по всему для нее в новинку была такая обстановка в приемной.
Чем больше Лия старалась всё успеть, тем капризнее и требовательнее становился Роман. Он находил изъяны буквально во всём. То кофе оказался слишком крепким, то документы утром были разложены не так, как ему хотелось. Она не успела соединить его с хозяйственным отделом — выслушала раздражённое замечание. Забыла напомнить, что у него назначен приём у врача, — получила холодную отповедь.
Алия молчала, никогда никому не жаловалась, даже когда Андрей сам подвозил ее до дома. Но чаще — отправлял ее с водителем. Эта традиция стала очередным поводом для сплетен, но оба — и он, и она, — знали, что это меры безопасности. За прошедший месяц ни Ахмат, ни Алиевы так и не дали о себе знать, и Лия считала, что в принципе уже не нуждается в такой защите. Андрей упрямо считал иначе, запрещая ей одной возвращаться поздними вечерами с работы. А задержки становились все чаще — она банально не успевала все за день. Иногда, даже поесть.
Быстро сварила кофе и занесла Роману, получив от него нагоняй за то, что не сообщила о днях рождения его брата и одного из судей Мосгорсуда.
— Мне выписать дни рождения всех судий по Москве? — только и спросила она, ровно и без эмоционально. — Прокуроров, полицейских, участковых? Депутатов всех муниципальных округов, Госдумы, Совета Федерации, Администрации Президента? Роман Васильевич, можно мне весь список, пожалуйста?
Глаза Шилова стали напоминать два раскаленных прута. Он молча поджал губы и швырнул перед ней на стол маленькую записную книжку.
— Спасибо, — Лия и бровью не повела, забирая ее.
Вышла в приемную и села на диван, обхватив на несколько секунд голову ладонями. После ухода Анфисы война с Шиловым перешла в более острую фазу, и Лия никак не могла понять, что сделать, чтобы прекратить вражду.
Тихо скрипнули двери кабинета. Девушка тут же вскочила на ноги, желая занять свое место, но остановилась. В приемную гордо вплыла миниатюрная, очень красивая молодая женщина лет 27–28.
Элегантное, тонкое пальто, изящные ботиночки на ногах, дорогой костюм. Спокойное, красивое лицо в обрамлении темных волос.
Осмотрелась как хозяйка и перевела глаза на Лию.
— Добрый день, — голос незнакомки был уверенным и спокойным, чуть насмешливым. — Значит вот почему Роман Васильевич выдернул меня с больничного. Алия, я полагаю?
Лия медленно кивнула, глядя на женщину с легкой долей восхищения и настороженности.
— Я — Есения, — та прошла к своему столу и небрежно бросила на него сумку. — И именно мне придется разгребать тот бардак, что ты здесь устроила, Алия.