— Лия, занеси мне материалы по делу Матлашевского, — услышала она указание Андрея, быстро находя на стеллаже нужную папку.
Совещание, как и следовало ожидать, затягивалось.
Через приоткрытую дверь доносились обрывки фраз, сухие формулировки, редкие смешки — всё то, что создаёт фон напряжённой, деловой атмосферы.
А у Лии на столе уже выстроилась целая очередь имён и дел: несколько клиентов ждали обратной связи, партнёры просили соединить их с Андреем или с Романом Васильевичем, а ещё — два письма с пометкой срочно, которые она не имела права отложить.
Она мельком глянула на экран монитора, где вспыхивали новые уведомления, и на телефон, который, казалось, вот-вот задымится от бесконечных звонков.
Попытка вписать все встречи и звонки в перегруженное расписание превращалась в неразрешимую логическую задачу: каждая минута уже принадлежала кому-то, и, чтобы вставить новую, нужно было нарушить всю конструкцию.
Лия одновременно держала трубку с приёмной генеральной прокуратуры, писала сообщение партнёру и мысленно отслеживала, когда Андрей освободится хотя бы на короткую паузу.
— Алия Руслановна, — донесся холодный голос Романа, — занесите мне кофе и соедините с отделом бухгалтерии.
Да что тебя! Мысленно выругалась Лия. Последнее время Роман с поводом или без повода заставлял ее носиться по всей приемной, изводя мелкими поручениями. Будь Лия просто секретарем, она бы и слова не сказала, но в отсутствие Есении или её замены она фактически выполняла функции помощника Андрея: тот то и дело подбрасывал ей материалы по делам, поручал переписать заключения, проверить договоры, уточнить детали в других отделах. Иногда даже просил сверить данные, которые обычно доверяли только юристам старшего уровня. Даже Анфиса, работавшая последние дни, удивленно поднимала брови — судя по всему для нее в новинку была такая обстановка в приемной.
Чем больше Лия старалась всё успеть, тем капризнее и требовательнее становился Роман. Он находил изъяны буквально во всём. То кофе оказался слишком крепким, то документы утром были разложены не так, как ему хотелось. Она не успела соединить его с хозяйственным отделом — выслушала раздражённое замечание. Забыла напомнить, что у него назначен приём у врача, — получила холодную отповедь.
Алия молчала, никогда никому не жаловалась, даже когда Андрей сам подвозил ее до дома. Но чаще — отправлял ее с водителем. Эта традиция стала очередным поводом для сплетен, но оба — и он, и она, — знали, что это меры безопасности. За прошедший месяц ни Ахмат, ни Алиевы так и не дали о себе знать, и Лия считала, что в принципе уже не нуждается в такой защите. Андрей упрямо считал иначе, запрещая ей одной возвращаться поздними вечерами с работы. А задержки становились все чаще — она банально не успевала все за день. Иногда, даже поесть.
Быстро сварила кофе и занесла Роману, получив от него нагоняй за то, что не сообщила о днях рождения его брата и одного из судей Мосгорсуда.
— Мне выписать дни рождения всех судий по Москве? — только и спросила она, ровно и без эмоционально. — Прокуроров, полицейских, участковых? Депутатов всех муниципальных округов, Госдумы, Совета Федерации, Администрации Президента? Роман Васильевич, можно мне весь список, пожалуйста?
Глаза Шилова стали напоминать два раскаленных прута. Он молча поджал губы и швырнул перед ней на стол маленькую записную книжку.
— Спасибо, — Лия и бровью не повела, забирая ее.
Вышла в приемную и села на диван, обхватив на несколько секунд голову ладонями. После ухода Анфисы война с Шиловым перешла в более острую фазу, и Лия никак не могла понять, что сделать, чтобы прекратить вражду.
Тихо скрипнули двери кабинета. Девушка тут же вскочила на ноги, желая занять свое место, но остановилась. В приемную гордо вплыла миниатюрная, очень красивая молодая женщина лет 27–28.
Элегантное, тонкое пальто, изящные ботиночки на ногах, дорогой костюм. Спокойное, красивое лицо в обрамлении темных волос.
Осмотрелась как хозяйка и перевела глаза на Лию.
— Добрый день, — голос незнакомки был уверенным и спокойным, чуть насмешливым. — Значит вот почему Роман Васильевич выдернул меня с больничного. Алия, я полагаю?
Лия медленно кивнула, глядя на женщину с легкой долей восхищения и настороженности.
— Я — Есения, — та прошла к своему столу и небрежно бросила на него сумку. — И именно мне придется разгребать тот бардак, что ты здесь устроила, Алия.
Лия только пожала плечами, а внутри вдруг загорелся злобный, холодный, мстительный огонь. Она вернулась на свое место, занимаясь привычной работой, но не выпуская Есению из поля зрения. И внезапно поймала себя на том, что улыбается.