— Это же идиотизм, Андрей, тратить ресурсы….
— Ресурсы, Рома? Ты так за эти годы и не понял, что наша профессия — не просто зарабатывание бабок. Правозащита — это не только услуга и не только бизнес. Это ответственность. Это когда ты встаёшь между человеком и системой, даже если этот человек не может тебе заплатить. Когда ты защищаешь закон не потому, что тебе заплатили, а потому что кто-то должен это делать. Потому что, если исчезнут те, кто готов действовать строго в рамках закона и принципов профессиональной этики, без сиюминутной коммерческой выгоды, — исчезнет и сама идея права. Она превратится в фикцию, декорацию, в инструмент подавления в руках сильного. И тогда о праве, Рома, можно будет забыть. Всем. Независимо от их социального или финансового статуса. Вот поэтому, Ром, стратегическим планированием нашей компании занимаюсь я, а ты — всего лишь хозяйственной деятельностью. Вот ею, Ром, и займись.
Он чуть прищурил глаза, глядя холодно.
— Еще раз увижу Есению в приемной без прямой на то необходимости — будешь искать новую работу. Тебе ясно?
Взгляды мужчин скрестились как клинки. Воздух между ними стал вязким и холодным.
— Она носит твоего ребенка…. — едва слышно заметил Роман.
— Да, — кивнул Андрей. — Моего. Так бывает, когда два человека забывают об ответственности. Но это не значит, Рома, что я — племенной бык. Усеки это на носу. Или ты желаешь своей сестре мужа, который никогда не будет ее любить? Такой судьбы ей хочешь? Посмотри на эту девочку, Ром, — он кивнул в сторону Лии, — ее силой выдали замуж. Что из этого вышло — ты знаешь. Такой судьбы сестре желаешь?
Шилов посмотрел на Лию, сначала с бешенством, а после — с горечью. Сжал кулаки и быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверями напоследок.
Алия сидела ни жива не мертва, боясь поднять голову на Андрея. Внутри у нее все горело как от выпитого кипятка. Есения носит ребенка Андрея, а она сама только что стала причиной ссоры двух друзей. Принесла Резнику только неприятности.
Он тоже молчал, стоял, навалившись на собственное кресло. Молчал, спрятав губы в ладонях и смотрел на нее.
— Лия…
— Я пойду… Андрей Всеволодович… — она заставила себя сглотнуть ком в горле, не глядя на него.
— Подожди, — он стремительно подошел и схватил ее за руку. — Не уходи. Прости, что пришлось стать свидетелем этого…. Блин, Лия…. — он покачал головой. — Но этот нарыв нужно было вскрыть…
Лия не могла поднять глаз.
— Наверное, мне действительно следует найти новую работу, — наконец, сказала она. — Я обязана вам всем…
— Да ну бл…. Лия, да посмотри ты на меня уже! Неужели ты не понимаешь? Ты прирожденный юрист-правозащитник, Лия. Не секретарь, не помощник, хотя эта должность для тебя идеальна, чтобы набраться опыта. Я не зря тебя грузил весь этот месяц, видел, что перегружаю, но хотел узнать твои пределы. Прости меня за это! А Роман…. — Андрей покачал головой. — Рома отличный хозяйственник, но увы, он не понимает сути нашей профессии, ее души, Лия. И не понимает того, что нельзя вернуть ушедшее.
Резник задел лицо девушки, поднимая его на себя.
— Поедем, я отвезу тебя домой, Лия. Задыхаюсь здесь, понимаешь?
— Но я не могу…. Роман Васильевич еще не уехал…
— Роман Васильевич пусть ищет себе секретаря, раз не смог найти мне помощника. Если хочет — пусть Есению назначает на эту должность. А ты — мой помощник, так что поехали, будешь меня сопровождать. За одним и поговорим… по дороге.
Он едва заметно погладил щеку Лии. Ласково, нежно.
— Не могу я больше… Лия. Не могу так.
50
Он молча оделся, не торопясь, словно стараясь вернуть себе контроль, хотя в каждом его движении чувствовалось внутреннее напряжение.
Когда вышел в приёмную, Лия как раз застёгивала пальто. Андрей подошёл, не сказав ни слова, и, дождавшись, пока она справится с пуговицами, взял её за руку. Его пальцы сомкнулись крепко, уверенно, властно — так, что вырваться было невозможно. Шли молча, под удивленные или понимающие взгляды коллег. Щеки Лии полыхали, но она не вырывалась, хотя сердце стучало о ребра.
Спустились на паркинг и так же молча сели внутрь удобного Ауди. Андрей тронулся, глядя прямо перед собой, ведя машину уверенно и точно. Пока не доехали до набережной Москвы-реки. И тогда он заглушил мотор и посмотрел на Алию.