— Уезжайте сразу после свадьбы, Андрюх, — он протянул сыну два билета на Майорку, — пусть у вас будет счастливое путешествие. А после праздников — вернетесь. Москва большая, но закон подлости еще никто не отменял.
— Как чует шакал… — пробормотал Андрей. — Я усилю охрану, пап….
— Хорошая идея, — согласился Всеволод. — И сильно не распространяйтесь, где и когда. Пришли в ЗАГС, расписались и ушли. Не дергай волка за хвост.
За день до свадьбы Лия поймала себя на мысли, что боится. Но не так, как это было пол года назад, а чувствует то, что называют бабочками в животе. Нет, она не выбирала белого платья — будет в самом простом и любимом, цвета насыщенного изумруда — скромном и элегантном, и волосы ее будут заплетены в изумительной красоты косу руками умницы Зары. Ничего, что напоминало бы ей о традициях и обычаях.
И все же она волновалась. Ночью, которую проводила дома с мамой, сестрой и Кристиной, то смотрела в потолок, счастливо улыбаясь, то подходила к темному окну, рассматривая кружащиеся над Москвой снежинки. Они ложились на город мягким покрывалом, но быстро таяли в его суете и предпраздничных хлопотах.
— Боишься? — услышала тихий шепот за спиной.
— Немного, — призналась она Зареме, глядя на улицу.
— Я тоже…. Я так рада, Лийка…. Может…. Может и у меня не все потеряно… — Зарема спрятала изящное личико на плече сестры.
— У нас у обеих вся жизнь впереди, Зара, — Лия прижалась губами к темной макушке. — Я не верю, я теперь это знаю. Могла ли я подумать, что Андрей сможет полюбить меня? Использованную, разбитую…. Почти уничтоженную другим…. Но любят, Зара, не силу или слабость, не наши травмы и не наши успехи. Люди или любят, или нет. Целиком и полностью. Так будет и у тебя. Я это точно знаю.
Девушки тихо, чтобы не разбудить Кристину, засмеялись.
— Пошли спать, — Лия потянула сестру от окна, но та вдруг замерла на несколько секунд.
— Что не так, Зара?
— Да нет…. — та отвернулась, — все нормально…. Лия…. Посмотри, — она вдруг указала куда-то во двор. — Ты эту машину знаешь?
— Нет… — нахмурилась девушка. — А что?
— Она третью ночь здесь стоит. А до этого другая была….
— Ой… да может кто-то на праздники приехал. Или машину купил новую. Номера, — Лия пригляделась, — московские…
Зара выдохнула.
— Пора лечить паранойю….
Алия покачала головой — лечиться им обеим еще придется долго.
Андрей застегнул пуговицы белоснежной рубашки и улыбнулся своему отражению в зеркале. Взгляд скользнул в сторону — по полке, где теперь уверенно соседствовали его привычные вещи и её. Тонкий флакон духов с зелёной полоской «Lacoste», расческа с застрявшей между зубьями прядкой светлых волос, небольшая баночка крема, розовая резинка для волос. Всё это придавало ванной ощущение присутствия — мягкого, живого, женского. Даже сейчас ему вдруг захотелось открыть флакон и вдохнуть их аромат. Ее не было рядом всего лишь ночь, одну ночь, а он уже скучал.
Никогда раньше не испытывал такой потребности в женщине, в ее близости, в ее тепле. Ему всегда было достаточно комфортно и одному, иногда даже хотелось этого спокойного одиночества. Но не с Лией. С ней все перевернулось с ног на голову, еще с их пути из Дагестана, с той квартиры в Астрахани. Отец был прав — он одержим.
Так же, как когда-то Всеволод — Маргаритой. Одержим не разумом, а чем-то более глубоким, неуправляемым, древним, запечатанным в крови.
Сегодня она возьмет не только его фамилию, сегодня она станет частью семьи. Для него — всего лишь формальность, для родителей — событие.
Андрей бросил взгляд на часы — пора выходить, ещё два часа — и никто, ни судьба, ни люди, ни прошлое, не посмеет, не осмелится отнять её у него.
Лия выхаживала по квартире, не находя себе места под веселые смешки подруг и мамы, глаза которой искрились от счастья и слез одновременно. Она волновалась и одновременно ждала, глядя в зеркале на свои покрасневшие щеки, на свои блестящие карие глаза. Внутри все горело от счастья, кружилась голова, ей хотелось то заплакать, то запеть.
И когда Андрей подъехал с отцом к подъезду, вдруг почувствовала, как ноги стали ватными, отказываясь ей повиноваться.
Вышла, увидев его — высокого, широкоплечего, уверенного и сильного. Как на той фотографии, которая навсегда отпечаталась в ее памяти. И вдруг поняла, что любила его всегда, каждое мгновение, как только впервые увидела.
Андрей подошел к ней, заглядывая в лицо, нежно задел за щеку.
Наклонился и поцеловал в губы, не обращая внимания ни на кого: ни на смеющихся девушек, ни на качающего головой отца, ни на Надежду, которая тактично отвела взгляд.