— Моя? — спросил одними губами.
— Твоя… — ответила Лия так же тихо.
Уверенно взял за руку и потянул к машине.
Всеволод приветливо кивнул невестке и велел водителю ехать к ЗАГСу, где уже ждала Маргарита.
Выйти на улицу пришлось немного раньше, московские пробки не давали возможности для маневра, однако ни Андрея ни Алию это не пугало. Они медленно шли в сторону здания, крепко держась за руки. Не смотря на легкий снежок, падающий с неба, обоим было жарко. Андрей вел невесту, крепко держа под руку, чтобы она не поскользнулась на обледенелом асфальте.
На ступенях их ждала приехавшая чуть раньше Маргарита, с большим букетом цветов. Лия немного робко улыбнулась женщине, увидев ее издалека, помахала рукой. В глубине души девушка надеялась, что рано или поздно ее отношения с этой женщиной наладятся, станут более теплыми, душевными — она была матерью Андрея, его самым близким человеком.
Марго тоже улыбнулась. Возможно, улыбка была искренней, а возможно, ей пришлось заставить себя. Она понимала: это день, когда нужно смириться, отпустить сына в новую жизнь. В глубине души она видела в Алие не соперницу, а сильную, интересную женщину — с характером, с внутренним светом, с той твёрдостью, что отличала и самого Андрея.
На мгновение Маргарита нахмурилась — её взгляд зацепился за незнакомку, темноволосую женщину в длинной чёрной шубке, которая неожиданно шагнула вперёд и встала прямо между ней и приближающейся парой, будто намеренно закрывая собой обзор.
Лия внезапно вздрогнула всем телом, остановилась, словно налетела на невидимую стену.
— Что такое? — Андрей тоже остановился с тревогой глядя в побелевшее как мел лицо девушки. А ее глаза, ставшие двумя черными колодцами, расширившимися в ужасе зрачками смотрели вперед, на незнакомку, перегородившую им путь.
Стоя на ступенях, она тоже смотрела только на них. Не отводя глаз.
— Айшат… — заплетающимся языком прошептала Лия. Она видела перед собой ее и только ее.
Не бегущего откуда-то сбоку Всеволода, который ощутил опасность даже не разумом, а инстинктом, не Андрея, враз замершего, онемевшего. Не Маргариту — недовольную тем, что ее отрезали от сына.
Только ее.
Бледную, с запавшими, лихорадочными глазами, в дорогой шубе. С губами, изогнутыми в сумасшедшей улыбке, в которой был яд и ненависть.
Весь мир стал плавным, замедленным, нереальным, как сон. Очень, очень плохой сон.
— Ненавижу… — медленно проговорили губы Айшат. Она очень медленно подняла руку, раздался громкий звук.
Лия видела, она почти могла проследить как кусочек металла летит в воздухе прямо в ее сторону, но не могла даже пошевелиться.
А потом….
Андрей шагнул вперед, встал между ней и смертью, оттолкнул. Дернулся от мощного удара и стал падать на мокрый асфальт.
Алия не шевелилась, гладя, как на сером асфальте, припорошенном белым снегом расплывается красное пятно. Как белоснежная рубашка становится черной. Как несколько капель падают прямо на ее бежевые ботинки.
Она видела и другое.
Мужчину, сидящего за рулем черного Майбаха. Далеко, но она видела его лицо, знала на нем каждую морщинку, каждую черту. Он смотрел из машины и улыбался. Не отпуская ее взглядом ни на секунду.
А потом вдруг снова резкий звук, и дернулся уже он. Черные, нет, синие глаза загорелись от изумления и недоверия, стекло разлетелось в мелкие осколки, раня лицо, руки на руле.
И еще один звук.
И в лицо Лие брызнуло красным, горячим, соленым.
И больше не было ничего: ни звуков, ни глаз, ни лиц.
Она стала падать, перехваченная в воздухе сильной рукой.
И пришла тьма.
52
2016 год
Май стоял полный силы и света. Весна раскрылась во всём своем зелёном великолепии. Деревья шумели свежей листвой, воздух был густ от запаха травы и влажной земли. Солнце лежало на дорожках и скамейках, играло на ветвях и в лужах света под ногами. Всё вокруг дышало теплом и покоем.
В парке царила ясность и порядок. Каменные дорожки вели между клумбами, где цвели тюльпаны и нарциссы. Ветви клёнов тянулись к небу, и сквозь них просачивался мягкий свет. На детской площадке звучал смех. Скрипели качели, гремели ведёрки в песочнице. Воздух был полон тонких голосов, шагов, лёгкого шума жизни.
Мамы шли по аллеям, катили коляски, переговаривались. На скамейках сидели бабушки, следили за детьми. Всё происходило спокойно, в неторопливом ритме дня.
Парк жил своим размеренным дыханием. В нём чувствовалась уверенность в завтрашнем утре, простая радость движения, света, тени, детского голоса. Весна властвовала уверенно и без лишних слов.