Успокаивая друг друга и уснули, а на рассвете Зарема проснулась от холодного ужаса, но понимала, что Аминат будить не надо. Вот и пошла к этой русской, которая сладко спала в роскошной спальне, выделенной дедом. А теперь сидит, зевает, и не понимает, что за отказ никто пороть Зарему не станет.
Лия молчала, глядя на розовеющее небо, машинально поглаживая темные волосы этой странной девочки, которая рассуждала, как маленькая женщина.
Пора бежать, — решила про себя. Потому что другого варианта не видела. Проведя неделю в этом доме, запертая за семью замками, ей казалось, что она сходит с ума от нереальности происходящего. Все, абсолютно все, в этом мире было ей чуждо. Страха уже не было, был только азарт. И весь день она едва скрывала нетерпеливую улыбку.
Тетка даже удивилась тому, что Лия ни разу не ошиблась в поручениях, которые ей давали. Впрочем, особо ее никто и не нагружал — все были заняты подготовкой к вечернему визиту.
После обеда Патимат только принесла ей красивое голубое платье, не сказать, что сильно закрытое, но юбка была чуть ниже колена и к нему — бело-золотистый платок.
— Не боитесь, тетка Ли…. — Алия прикусила длинный язык, едва не назвав Патимат данным прозвищем, — я могу случайно опозорить вас: обычаев не знаю, могу и пожаловаться, что вы меня похитили.
— Чай занесешь, когда прикажу, — резко ответила та, — не дай Аллах тебе нас опозорить, Алият. Дед защищать не станет.
Лия на это и не рассчитывала, а вот на свои силы — вполне.
В тот момент когда чай прикажут подавать — ее в этом уголке дедушки Кащенко уже не будет.
6
Солнце медленно садилось за горами, отбрасывая на долину и город длинные тени.
Как и предполагала Лия, в доме все готовились к визиту, собак из сада убрали заранее, а на нее последние пол часа никто внимания не обращал. Она вышла из своей комнаты на втором этаже, по коридору бегала взволнованная Патимат и еще несколько женщин, чьи имена Лия даже не запомнила — они все были или дальними родственницами или нанятой прислугой. В комнате Заремы и Аминат слышались голоса и тихий смех, неестественный, скорее нервный, чем веселый.
Одна из женщин что-то бросила на ходу девушке, и та догадалась, что ее загоняют обратно в комнату. Собственно, она и не возражала.
Подошла к окну, наблюдая за садом из-за полуприкрытых штор, прислушиваясь к каждому звуку снаружи. Перед ней открывался вид задней части дома, но отчетливо доносились голоса мужчин, которые готовились встречать гостью и ее сына у ворот.
Шаги в коридоре стали все более частыми, вот уже и девушки вышли из своей комнаты — звонкий, как колокольчик голосок Аминат послышался более отчетливо.
Лия обернулась к кровати и быстро переоделась: натянула выданные ранее зелёные брюки и свободную рубашку. Платок оставила на голове. Хоть и ненавидела его каждой клеткой, но здравый смысл говорил, что побег — если он состоится — не закончится на пороге дома. Из республики ещё нужно будет выбраться. А значит, не стоило заранее привлекать внимание местных, которые сразу заметят чужачку с непокрытой головой.
Вот из сада послышался тихий шорох открываемых ворот, шелест шин по гравию и голоса встречающих.
Лия ждать больше не стала. Оттолкнувшись, она прыгнула вниз. Воздух рванул грудь, волосы вырвались из-под платка, но мозг чётко держал траекторию. Колени согнуты, руки впереди, взгляд — на точку приземления. Ещё в полёте она сгруппировалась, чтобы энергию удара увести в перекат.
Приземление оказалось резким, но выверенным: носки ног коснулись земли первыми, колени ушли в глубокое приседание, и сразу же — перекат через плечо, трава скользнула под спиной, хлестнула по ладоням. Дыхание сбилось, но кости целы.
Лия поднялась почти на автомате, ощущая, как кровь гудит в висках. Сад был ровным и просторным, дорожки мягко уходили к забору — никаких препятствий. Она рванула вперёд короткими, быстрыми шагами, сохраняя скорость и баланс, как училась на тренировках, к забору, высокому, метра три, густо оплетённому плющом. Разбег, последний шаг — и она «прошагала» по стене вверх, ухватилась пальцами за край лозы. Руки напряглись, мышцы горели, но она подтянулась, перекинула ногу, и, почти срывая кожу с ладоней, перевалилась через верх.
Не думая, повисла на руках, сбросила тело вниз и прыгнула, сгруппировавшись. Приземлилась на носки, колени тут же ушли в приседание, и перекатом смягчила удар о землю.
Встала. Сердце колотилось так, что казалось — его слышно всему району. Ноги дрожали, пальцы горели от лозы, но она стояла уже по другую сторону забора.