Всеволод снова выругался, с ненавистью глянув на красную папку. Сжал кулаки и медленно кивнул, понимая, что, если откажет — Андрей найдет способ узнать информацию другим путем.
14
Надежда жарила на общей кухне блины, бездумно выливая на шипящую сковородку тесто. Руки действовали автоматически, без участия головы: зачерпнула, размешала, вылила, перевернула, сняла.
Около ног крутился мальчишка пяти лет — сын Ольги, молодой девушки, которая временно проживала в центре, тихой и скромной. Сама девушка ушла на очередное собеседование по работе, а Надя вызвалась посидеть с парнишкой.
Работа в центре хоть немного отвлекала от боли, которая прочно поселилась в груди, не отпуская ни днем, ни ночью. Надя почти сжилась с ней, просыпаясь и засыпая, почти привыкла. И была благодарна Светлане, что та пригласила пожить в центре.
— Теть Надь, ну можно уже? — мальчишка умоляюще посмотрел на нее удивительно прозрачными васильковыми глазами.
Надежда машинально улыбнулась и поставила перед ним тарелку с блинами.
Он начал уплетать угощение один за другим, а у Нади сдавило грудь — вместо этого мальчика, она снова, как вживую, увидела Лию, уставшую и голодную после занятий.
Уголки губ сами дрогнули — но не от улыбки. Её скрутило, грудь сжало так, будто туда вогнали раскалённый крюк. Она отвернулась, прижалась ладонями к столешнице, опустила голову и тихо, совсем тихо застонала, чтобы ребёнок не услышал.
Света прилетела несколько часов назад — злая и бледная. И судя по всему с новостями, которые никого не порадуют. Упала на кровать, попросив часа три-четыре отдыха. Надя возражать не стала, видела, что Муратова измотана. А сердце готово было вырваться из груди.
Тихо завибрировал телефон на столе.
Надя даже не поняла сначала, что звонит ее аппарат, тупо смотрела на него, издающего вибрирующий звук. Номер был незнакомым, но звонил настойчиво.
Надежда нажала кнопку вызова и поднесла к уху.
— Да… — голос звучал хрипло, как воронье карканье.
Ответом ей была тишина, сквозь которую прорывалось чье-то тихое дыхание.
— Лия! — закричала Надя, и сама себе зажала рот рукой, — Лия! Малышка!
— Нет…. — голос был очень, очень тихим. — Я не Алият…. Я — Зарема….
Сердце Надежды гулко стучало в груди, отдаваясь в ушах и висках.
— Моя дочь…. Алия….
— Она жива… — так же едва слышно отозвалась трубка. — Она в семье…. В безопасности….
— Зарема! Пожалуйста….
— Простите… — прошелестело в ответ, — не могу больше…. Нельзя…. Все хорошо…
— Где она, Зарема? Милая, скажи!
— Дома…. Она замуж выйдет… счастливой будет. Не звоните больше, нельзя мне.
С этими словами вызов погас, экран телефона умер.
Надя без сил опустилась прямо на деревянные доски пола.
— Значит, жива, — констатировала Светлана, наливая себе в большую керамическую кружку крепкий кофе и не дожидаясь, пока он остынет, делая несколько глубоких глотков подряд. — Это важно. Теперь мы точно понимаем, что её удерживает не случайный преступник, а ваша родня, — добавила она сухо и, уставив взгляд в стол, потерла глаза, смазав подводку, но даже не заметив этого.
Надежда, руки которой дрожали мелкой дрожью, невольно подумала: эта женщина из комнаты не накрашенной вообще выходит? Она машинально налила себе чай, но сделать глоток так и не смогла, только зубы клацнули по керамике.
Она разбудила Светлану сразу, как только смогла хоть что-то соображать. Не знала, что делать, куда бежать, с кем говорить. С огромным трудом подавила желание перезвонить девушке, за что сразу же получила похвалу от Муратовой.
— Не смей даже думать об этом! — едва сообразив, о чем идет речь, все еще пытаясь прийти в себя после сна, приказала Светлана. — Ты или эту Зарему подставишь, или вспугнешь, или…. Короче, не вздумай сама звонить. Вообще, отдай телефон от греха! Дай мне… пять минут мне дай, я сейчас приду.
Через три минуты Муратова вышла на кухню, умывшаяся и переодевшаяся.
— Что мне делать, Света? — говорить Наде было сложно, каждое слово она с трудом выдавливала из себя, стараясь унять бешено стучащее сердце. — Я поеду…
— Никуда ты не поедешь сама, — отрезала Муратова. — Девки, — обратилась к помощнице, стоявшей на кухне и вернувшейся Ольге, — сделайте успокоительное, живо.
Девушки, которые смотрели на происходящие бледные, с блестящими от слез глазами быстро засуетились, по кухне разлился запах то ли пустырника, то ли валерианы.