— Не бойся, — прочитав мысли Лии, усмехнулась Аминат. — Ахмат не позволил из тебя джинов изгонять. Он тебя даже сейчас охраняет, заметь.
От этих слов сердце Лии гулко стукнуло внутри. Против воли она вернулась мыслями к человеку, который лишил ее свободы второй раз, почти месяц назад. Помнила его лицо до малейших подробностей, его глаза, глядящие хищно, его запах, такой нетипичный, такой… светский.
Этот человек вызывал в ней стойкий страх, в отличие от Алиева, Магомедов был куда опаснее. И от мысли что он станет ее мужем, Лия ощутила горький привкус металла во рту.
— Я вчера слышала, тебя через неделю домой отправят, — сказала Аминат, облокотившись на тяпку, почти не глядя на неё. — Магомедов вернулся, свадьбу готовят, а тебя ещё в приличный вид привести надо. Ахмат подарки для тебя отправил.
Интонация Аминат была странной — сквозь усталую сухость и привычную отстранённость проступило что-то ещё, то ли зависть, то ли злая ирония, то ли облегчение от того, что эта участь миновала её саму.
— Мне ничего от него не надо, — глухо ответила Лия.
— А кто тебя спросит? — фыркнула Аминат. — Радуйся. Скоро уедешь из этого ада…. — она зло повела рукой вокруг. — В другой, — закончила она. — И кто знает, какой из них лучше?
Лия зажмурилась, изо всех силы пытаясь понять, что ей сейчас делать.
16
Ближе к вечеру слова Аминат подтвердила и бабка Ильшат, поджимая тонкие губы и брезгливо осматривая девушку, точно кобылицу на базаре.
— Собирайте вещи, — поджала она губы, — завтра уедете с отцом.
Лицо Аминат осветила сдержанная улыбка — показывать внутреннее ликование девочка не рискнула. А Лия так и замерла над едой, чувствуя абсолютное, тотальное бессилие от собственного положения.
Она вскочила на ноги, схватила одно из ведер и понеслась к двери.
— Куда? — крикнула ей вслед Джейран.
— Воды принесу! — первое, что пришло в голову.
Знала, что будет наказана вечером, знала, что пожалеет о своей несдержанности, но не могла больше находится в этом доме, рядом с этими женщинами — рабынями и надзирательницами в одном лице.
Хотелось бежать, бежать и бежать, не к колонке в центре села, а дальше — к шумному ручью, протекающему около дороги — единственной дороги в селе. В этом проклятом, прекрасном, похожем на рай аду.
Хотелось кричать — голоса не было, хотелось плакать — слез не осталось. Губы шептали только одно:
— Мама! Мама! Спаси меня, мама!
Она неслась вниз по гравийной дороге, выскочила из села и побежала дальше, туда, где шумел ручей. И хотя она ясно понимала — этот побег смешон, глуп, обречён с самого начала, — внутри всё равно теплилась крошечная, отчаянная надежда: если не спасение, то хотя бы глоток свободы перед тем, что будет дальше.
Свернула с дороги, увидев отблески фар в сумраке вечера, отбросила в сторону ведро и подбежала к ручью, падая на колени в буйно росшие по берегу травы — ароматные и свежие. Уткнулась лицом во влажную землю, жадно вдыхая запах воды, мяты и нагретых за день камней.
Разум твердил: «нужно вернуться, выждать, выжить любой ценой», сердце, все ее нутро молило: «беги и не останавливайся!».
От злости и отчаяния Лия закричала, кидая в воду огромный камень с берега.
— Вижу, красавица, — услышала за спиной, — тебя так и не укротили.
От этого знакомого и нереального голоса волоски на голове зашевелились в прямом смысле слова. Лия резко обернулась и попятилась назад, прямо в ручей.
Ахмата она узнала сразу: по широким плечам, по гордому, высокомерному повороту головы. От ужаса в горле пересохло.
Она отступила еще на два шага, поскользнулась на мокром камне и рухнула прямо в ледяной поток.
— Осторожно! — мужчина в два шага оказался рядом и протянул руку.
— Не трогай меня… — прошептала девушка, справляясь с паникой. — Что ты здесь делаешь?
— Приехал проверить, выполнили Алиевы свои обещания или нет, — не дожидаясь её ответа, он шагнул в воду, обхватил её за талию и поднял так легко, будто она ничего не весила. Вода стекала с её одежды, вниз по его рукавам, но он не обращал на это ни малейшего внимания. Поставил её на камень — но не отпустил. Наоборот — притянул ближе. Слишком близко. — А у нас с тобой традиция появилась, встречаться при побеге.
— Пусти, — Лия снова, как и тогда, пыталась освободится.
— А если нет? — вкрадчиво спросил он, вглядываясь в ее лицо.
— Не посмеешь нарушить традиции…. — прошептала девушка, стараясь отодвинутся от него хоть немного.
Ахмат рассмеялся — искренне и громко.