Но как только вышла в комнату забежали Аминат и Зарема.
— Ты видела? Видела? — от враждебности Аминат не осталось и следа, ее глаза возбужденно блестели, щеки покрылись румянцем.
— Что? — спросила Лия, не повышая голоса.
— Твое платье, Алият, — сестра едва не подпрыгивала на месте, — оно такое роскошное, такое красивое!
Лия перевела глаза на Зарему и едва заметно вздрогнула. Сестра, хоть и улыбалась вместе с Аминат, но счастливой или возбужденной не выглядела. Напротив, ее лицо стало более бледным, если не сказать осунувшимся, а глаза — потухшими, усталыми. Она быстро опустила голову, точно стыдясь собственного состояния.
— Его прислала Халима, мать Ахмата, — тихо пояснила она. — Вчера прислали, завтра будут подгонять по тебе, Алия.
Лия едва сдержала резкий выдох, услышав, как назвала ее Зарема, закусив щеку изнутри.
— Хочешь посмотреть? — мягко спросила та, не глядя на Лию.
— Конечно, хочет, — ответила вместо девушки Аминат, — ну пошли, пошли! Там и украшения прислали! Тетя Пати говорит, что сделаны на заказ!
Девушки вышли в коридор и, следуя указаниями Заремы, прошли еще в одну комнату, где на манекене Лия впервые увидела платье, потрясающей красоты. Никаких кружев, никаких пышностей. Ткань платья была атласно-матовой, плотной, тяжёлой, держала форму, словно доспех, созданный для невесты гор — крепкий, надёжный, но удивительно изящный. Её цвет нельзя было назвать просто белым — скорее жемчужным, с едва уловимым холодным оттенком, как снежные вершины, освещённые зимним солнцем.
Вдоль длинных рукавов и по всему лифу расстилалось тонкое золотое шитьё — строгие узоры, повторяющие старинные дагестанские орнаменты. Они не утяжеляли платье, а наоборот — придавали ему величие, будто вплетали в ткань невидимую историю рода, честь предков и силу горской крови.
Но то, что делало платье по-настоящему неземным, — это рассыпанные по ткани мелкие кристаллы. Они были так умело вшиты в материю, что не бросались в глаза сразу. Но стоило солнечному лучу скользнуть по поверхности платья — и оно оживало: кристаллы вспыхивали холодным, ледяным светом, и казалось, будто на платье легли снежинки, застывшие хрустальными искрами.
Алия не удержалась от восхищенного вздоха — платье было скорее произведением искусства, чем одеждой. Как и любая другая девушка на несколько мгновений она не устояла перед искушением и осторожно задела прохладную ткань, любуясь игрой искр, пробежавших по подолу.
— Оно прекрасно, — тихо заметила Зарема, тоже касаясь рукава и невольно задевая ладонь Лии.
— Да, — Алия не могла не согласиться, но ощутила такую тяжесть внутри, что хотелось закричать. Она резко отвернулась от этого великолепия и быстро вышла из комнаты.
— Вот больная…. — услышала быстрый шепот Аминат вслед.
И ответ Заремы.
— Забыла, кто ее жених?
Вбежала в комнату и ничком упала на кровать, в кровь кусая губы, чтобы не разреветься.
18
Зарема пришла одна, тихо постучалась и тенью проскользнула в двери.
— Мама велела тебе передать, — она принесла коробочку с кремами и мазями, — это для рук. Старая Ильшат явно перегнула палку.
Лия стиснула зубы и отвернулась от окна.
— Достойная дочь Гитлера, — вырвалось у нее, при упоминании старухи. — Спасибо. Поставь на стол.
Зарема выполнила указание, но уходить не спешила.
— Хочешь, я тебе волосы расчешу, косу красивую заплету? — вдруг вырвалось у девушки.
Лия горько посмотрела на нее, поджав губы, но кивнула.
Зарема робко улыбнулась, взяла со стола расческу и подошла ближе к девушке.
— У тебя очень красивые волосы, — довольно громко сказала она, наклоняясь чуть ближе к сестре и проведя по длинным прядям острыми зубчиками, — только сиди тихо, хорошо?
Лия молча кивнула.
— Я ходила на курсы парикмахера, — сказала она нарочито непринуждённо, как будто вела обычный разговор. Но потом, наклонившись ещё чуть ближе, почти касаясь губами уха Лии, добавила уже иначе: тише, осторожнее, так, чтобы никто не мог прочитать её по губам: — Я звонила твоей маме.
Лия едва не опрокинула стул, на котором сидела, но Зарема, не смотря на юный возраст, с неожиданной силой дернула сестру за волосы так, что у той слезы на глазах выступили.
— Прости, прости… — пробормотала она, — не хотела так сильно!
Лия снова села на место и заставила себя успокоится.
— Она знает, что ты жива… — едва слышно прошелестела Зарема.