Когда он отстранился, его губы мазнули по уголку её рта, по щеке, по виску, будто он не мог не коснуться, ещё и ещё, как если бы её кожа стала для него новой формой зависимости.
— Ты такая красивая, Алият, — прошептал он низко, опасно, и его дыхание согрело её шею. — Даже не представляешь, как сильно я хочу тебя.
Эти слова не были угрозой. Не были обещанием. Они были признанием желания — мужского, плотского, реального. От них по телу Лии пробежал холодок, и в ту же секунду обжёг жар. Она не знала, чего больше в своём сердце — ярости, страха или чего-то гораздо страшнее — того, что предательски отзывалось внизу живота, заставляя её тело жить по тем законам, которым разум сопротивлялся.
— Не сопротивляйся, — он точно прочел ее мысли, — мой маленький сокол, ты все равно не выиграешь. Только сделаешь хуже, себе, мне…. Нашим детям. Я всё равно возьму тебя, — прошептал он, медленно очертив ладонью линию её талии, будто делал это не для тела, а для сознания, оставляя на коже ощущение его права. — Так стоит ли сопротивляться? Зачем ломать, если можно склонить? — его губы коснулись её уха, и она почувствовала, как по спине побежали мурашки. — А взамен я могу подарить многое, Алият. Очень многое. — Его голос стал бархатным, обещающим. — Думаю… ты уже начала это понимать.
Он снова поцеловал её — и теперь его поцелуй был не торопливой нежностью и не прежней жёсткой яростью, а чем-то третьим — опасной, почти гипнотической лаской, заставляющей забывать всё, кроме ощущений. Он пил её дыхание, гладил контур её губ, целовал долгими, медленными, мучительными касаниями, которые заставляли сердце биться быстрее, а колени терять силу. Её мысли рассыпались. Логика таяла. Был только он. Его запах. Его голос. Его воля.
И затем — внезапно — резкая боль. Он схватил её за шею одной рукой. Сила его пальцев обожгла, прижала, лишила её воздуха. Глаза Лии расширились, и немой крик сорвался с губ.
— И никогда, Алият… — его голос больше не шептал — он резал. — Никогда, слышишь? Никогда не зли меня.
В его глазах вспыхнул мрачный огонь, зрачки расширились, по виску вздулась жила — в одно мгновение мягкость сменилась угрозой. Настоящей. Физической. Без сомнений и компромиссов.
Это длилось всего секунду.
Лия невольно вскрикнула — и от боли, и от ужаса, и от осознания того, что в этом мужчине живут сразу два зверя: один — страстный и требовательный, другой — безжалостный.
Но как только он услышал её крик, его рука… отпустила. Пальцы разжались так же внезапно, как сомкнулись.
— Видишь, Алият, все просто. Нет смысла боятся меня, если за тобой нет греха. Но если ты пойдешь против меня — я тебя уничтожу, — сказано это было ровным, спокойным голосом, в котором не осталось и тени былой страсти.
— Не бойся, — продолжил он. — Сегодня день нашей свадьбы, я хочу, чтобы ты была счастлива. Никто больше никогда не рискнет обидеть или унизить тебя. Ты моя, Алият, моя.
Лия тяжело дышала, проклиная себя за то, что поддалась, всего на несколько минут, но поддалась чарам этого непостижимого человека, почувствовала себя женщиной — желанной, пусть и против воли. А еще, мысленно поблагодарила Ахмата, что он быстро разрушил опасные иллюзии.
Оставалось только взять себя в руки и приготовить тело к ночной боли.
Ахмат внезапно притянул ее к себе снова, положив ее голову себе на грудь. Так, чтобы она слышала биение его сердца. Гладил по голове, успокаивая, убаюкивая, точно и сам сожалел о своей вспышке. Лия старалась не шевелиться, вдыхая запах мужчины.
23
В зале ресторана вовсю шел праздник. Когда свадебный кортеж прибыл, Ахмат вышел первым, неохотно выпустив девушку из рук, открыл ей двери и подал руку. У имама и после никаха они не сказали друг другу больше ни слова. Сейчас Алия больше не сомневалась, что любое ее неверное действие может снова вызвать вспышку ярости. Они медленно шли по ковровой дорожке, позируя для фотоаппаратов. Народу около ресторана было столько, что у девушки закружилась голова, сотни людей. Но, как заметила Лия, и охраны было не мало — главный вход был почти полностью перекрыт для посторонних.
И вдруг, на долю секунды, у Лии проскользнуло по коже странное, почти что иррациональное ощущение наблюдения. Она споткнулась, но сильная рука мужа не позволила ей не то что упасть, даже пошатнуться. Лия испуганно подняла глаза на Ахмата, но его глаза светились улыбкой. Бережно придерживая ее за талию, он выглядел довольным. Улыбнулся ей и повел дальше.