Когда она немного успокоилась, Андрей начал задавать вопросы.
Очень четкие, но спокойно, чтобы она не нервничала. И она поняла, что боятся его не надо. Отвечала максимально подробно, рассказала о жизни Лии весь этот месяц. Боялась говорить при Надежде о том, как избили Алию, как хлестали ее ремнями по ногам и спине, но глаза Андрея потребовали и этого рассказа. Надя плакала, Светлана пила кофе литрами, Андрей задавал новые и новые вопросы. Его интересовало абсолютно все: любая мелочь, вплоть до оценки физического состояния девушки, связи семьи Алиевых и семьи Магомедовых, слухи, локации, даже мысли самой Заремы. Никто еще и никогда не интересовался ее мнением, но Андрей внимательно слушал, внутренне восхищаясь: молоденькая девочка, сама того не подозревая принесла им невероятное количество информации. Важной и значимой.
А в глубине души сознавал, как жадно слушает рассказы о самой Лии. О ее побеге, о ее сопротивлении, о ее стратегическом мышлении, о силе ее духа. Другая на ее месте сломалась бы в самом начале, Лия сохраняла потрясающую трезвость ума и несгибаемость воли. Когда Зарема, плача, рассказала о пытках, сдавил тонкую фарфоровую кружку так, что раздался хруст, а ладонь тут же окрасилась в алый цвет. Светлана быстро перевязала руку, но он даже не почувствовал боли. Потому что в рассказе Заремы Алия, его Алия, чувствовала то, что не должен чувствовать ни один человек в мире.
Закрывал глаза и видел, как в фильме видел, и ее работу в горах, и сгоревшую на палящем солнце кожу, и нежные, тонкие ладони со шрамами и кровавыми мозолями.
А потом пришла новая весть — Лия оказалась в больнице.
— Он насилует ее? — вдруг спросила Надя, в ее голосе слышались слезы. Спросила то, о чем они никогда не говорили, но что всегда висело, как проклятье.
В глазах Андрея потемнело от невыносимой злобы.
— Скорее всего, — он заставил себя ответить. — Свадьба была слишком пышной, Надя. Обычно, когда берут вторую жену, делают это только для самых близких и надежных. Свадьба Ахмата с Алией по размахам значительно перебила его первый, официальный брак.
— Что это значит, Андрей? — сквозь боль спросила женщина.
— Он угрожал ей вами, Надя. Из того, что мы знаем, она не попыталась снова бежать только потому что поступила прямая угроза для вас. Она уже поняла, на что способны эти люди. Но то, что он пообещал ей дать позвонить вам, пышность и размах свадьбы, то, что он теперь каждый день приезжает в больницу и проводит там по несколько часов, говорит нам о том, что это уже не просто сделка кланов. Магомедов…. — Резник замолчал, глядя на черную, густую жидкость на дне кружки, — Магомедов влюблен в вашу дочь, Надя.
Женщина охнула.
— Он хочет легитимизировать этот брак, — голос мужчины был страшно мертвым, безжалостным, холодным. — А для этого ему нужны несколько вещей. Документы Лии, которые находятся у вас. Их можно выкрасть, можно восстановить через полицию, тем более у него есть связи в полиции. Но! В Волгограде лежит ваше заявление о пропаже дочери, вы молодец, что снова и снова дергаете полицию. А значит, Магомедову нужно, чтобы Лия, в случае чего, сама подтвердила добровольность ее отношений с ним. Это Кавказ, Надя. За закрытыми дверями может происходить что угодно, вплоть до убийства, но внешне все должно быть чинно и мирно. В идеале, Лия звонит вам, говорит, что любит этого ублюдка, просит выслать документы за которыми приедут вежливые люди, после чего Магомедов разводится с Айшат и вступает в официальный брак с вашей дочерью.
От своих слов он ощутил, как немеют его руки, как хочется стиснуть горло ненавистного противника, но продолжал говорить спокойно.
— После этого, Надя, шансы вернуть Лию близки к нулю. Они и сейчас не велики, но….
— Андрей…. Я убью его… — прошептала Надя. — Я поеду в Дагестан и убью его, слышишь? Он там мою девочку…. Андрей, у нее же никого не было.
Резник почувствовал, как выпитый кофе резко подступил к горлу. С огромным трудом взял себя в руки.
— Надя, если бы Лия… не была… ее скорее всего убили бы. По их меркам, она была бы порченной, бесполезной….
— Да что они за твари-то такие? — сорвалась женщина. — Они ведь и Зарему не пожалели. Ладно моя, она им чужая, но они и свою….. Что Патимат за мать? Как бы она спала, если бы знала, что ее дочь, ее кровиночку, насилуют каждую ночь? Неужели их религия такое допускает? Но Руслан никогда таким не был!
— Не религия, Надь, — Андрей глубоко вздохнул, — не религия. Коран не призывает к насилию, Коран дает женщинам право выбора. Это люди. Прикрываясь религией, обычаями, традициями — они творят дикости, они покрывают свои пороки. Вторая, третья, четвертая жена по Корану — женщины, которые по какой-то причине не смогли стать первыми женами, но они тоже достойны быть матерями, познать радости семьи. Но одержимые люди перевернули религию под оправдание своих желаний.