— Есть новости? — спросила быстро, бегло осмотревшись.
— Они уехали в горы, — кивнул Резник, поднимаясь на ноги. — мы проверяем, куда точно. Света, в городе к ним не подобраться — Магомедов усилил охрану в разы, но в горах он расслабиться, там он чувствует себя в большей безопасности, тем более на своей земле — там он царь и бог.
— Либо, — задумчиво заметила женщина, — заманивает нас в ловушку.
— Варианты?
— Никаких, — покачала она головой.
Помолчали.
— Резник, я хочу поехать с одной из групп, — заметила вдруг Муратова.
— Исключено, Света.
— Меня никто там не знает. Я легко сойду за туристку…
— Света, он — псих. Паранойик. Если он заметит чужаков около логова — незамедлительно станет их пробивать. Именно поэтому мы отправили туда тех, кто вообще не засвечен. Кто даже не связан с волонтерской деятельностью такого рода. И из разных городов. Стоит ему только узнать, что ты Муратова из Волгограда, бывшая начальница Лии, как можно всем нам сворачивать деятельность и спасать свои задницы.
Светлана поджала губы и кивнула.
— Я могу просто сидеть в Махачкале и ждать известий там.
— Сиди здесь и контролируй своих девушек. Ты им нужна не меньше, чем Лии. В Махачкалу еду я, а не ты.
Светлана облизала губы.
— Андрей… ты понимаешь, что действуешь сейчас не профессионально?
— Что? — поднял он на нее глаза.
— Мне ты ехать запретил, а сам, засвеченный, едешь? Резник, ты сам-то не замечаешь, что у тебя проблема?
— Света, я не понимаю, о чем ты сейчас говоришь.
— О том, что ты живешь в ее комнате, спишь в ее кровати, носишь в кошельке ее фотографию… да, Андрей, я видела, так что не отнекивайся. Чего только стоит ненависть в своих глазах, когда речь заходит о Магомедове. Хочешь сказать — это все профессиональный интерес? А?
Андрей невольно сглотнул, отведя глаза в сторону.
— Знаешь, — продолжала Светлана, — я наблюдаю за тобой не одну неделю… Андрей, это не нормально. Сначала я думала, что Лия — это проекция Саиды. Нам всем, всем правозащитникам и волонтерам тогда хорошо ссаными тряпками по мордам настучали. Не только ты тогда урок получил, Андрей, все мы. Нам в души тогда не плюнули — харкнули. И ее крики мы тоже все помним, все, кто запись ту видел. И я не представляю, что с тобой тогда было, ведь это ты ее тогда вел…
— Две недели, Света, — глухо признался Андрей, — две недели, и у нас были бы визы в Германию. Две недели, и она была бы в безопасности….
— Так случается, Андрей. Не твоя вина, что на ее поимку были брошены лучшие силы. Не твоя вина, что она нарушила правила и вышла из шелтера на улицу, где ее и засекли по камерам. Но твои чувства сейчас, это не то. Ты никогда не видел в спасаемых девушках объект для…. Они были лишь теми, кто попал в беду, но никогда, Андрей, не были для тебя чем-то большим. Ты бы отправил Саиду в безопасность, и стал бы жить дальше, как делал много раз до этого. А что сейчас?
— А что сейчас, Света? — вспылил он. — Все то же самое!
— Вытащишь и отойдешь в сторону? — насмешливо спросила она, но за насмешкой скрывалась настоящая тревога.
Андрей молчал.
— Андрей, ты не мальчик и не наивный дурачок, спасающий принцесс. Ты знаешь, что там делают с девушками. Ты понимаешь, что Лия сейчас проходит процесс ломки личности. Ты знаешь, что к нам в руки попадет, если попадет, глубоко травмированная, изломанная девушка. Скорее всего — многократно изнасилованная. Она не бросится к тебе на шею с благодарностью. Она вообще с трудом сможет выносить присутствие мужчины рядом. Она не будет прыгать от счастья, она будет рыдать и плакать, биться в истерике. Ей потребуется длительная работа с врачами, эта травма останется с ней навсегда. И что ты будешь делать тогда? Ты не хуже меня знаешь, что между спасенной и спасателем возникает крепкая эмоциональная связь, именно поэтому ты отходил от девушек довольно быстро, всегда, повторяю, всегда сохраняя дистанцию. В этот раз, Андрей, посмотри правде в глаза, ты не только ее не сохраняешь, ты сам привязал себя к ней. А что дальше? Что будет, когда созданный в твоей голове образ, начнет рассыпаться?
— Света!
— Что Света, Андрей? Ты понимаешь, что можешь нанести ей еще одну травму? Привязать к себе, а потом, когда придет разочарование, уйти, оставив одну. И так обесцененную одним уродом, так еще и добитую тобой? Я знаю, какая Лия — я с ней работала. Надя знает свою дочь, Крис и Зара — знают. А ты — нет. И твоя привязанность к ней — это опасность. И для тебя, и для нее. Подумай об этом, Резник! — женщина резко встала с кровати, и не давая ему времени, вышла из комнаты.