Будет муж, дети, тесный женский мир, где каждое слово, каждый поступок будут сделаны с разрешения других. Она привыкнет, она подчиниться, она станет считать это нормой, как считают сотни и тысячи женщин по всей планете.
Ахмат бросит мир к ее ногам, но сам усадит у своих ног. А ребенок, который уже зародился внутри нее, станет надежнее любой цепи, любого замка или тюрьмы.
Перед глазами появилось лицо, мужское лицо. Появилось и пропало, повинуясь ее воле — никогда она не узнает, что такое любить по своему выбору. Смотреть в лицо мужчине и замирать внутри от чувств, ощущать как колотится о ребра сердце, как замирает мир от счастливых мгновений двух влюбленных.
Она оглянулась.
Ахмат приедет, ей придется рассказать о возможной беременности, она станет его женой и по закону. Маму заставят замолчать, ей не дадут уйти.
Даже сейчас наблюдают пристально, не сводя с нее глаз.
Хотелось кричать.
Она открыла глаза и посмотрела на поток внизу.
А если судьбе не сдавалась,
То прыгала с кручи в Койсу.
И белая грудь разбивалась
О черные камни внизу. *
Сердце замерло всего на долю секунды. И Лия, не оглянувшись, не думая, не сожалея, сделала шаг вперед.
* Поэма "Горянка" Расула Гамзатова
38
Воздух выбило из груди мгновенно, будто кто-то с силой ударил в грудь изнутри. Лия не успела даже закричать. Рефлексы сработали раньше мысли — она инстинктивно прижала подбородок к груди, сомкнула руки вдоль тела, пытаясь войти в воду правильно, но всё равно удар пришёлся жёстко. Холодный поток встретил её не мягко, а как бетонная плита.
Секунду она ничего не видела. Уши заложило, в голове звенело. Солнце исчезло, звук и свет будто выключили одновременно. Вода сомкнулась со всех сторон — тяжёлая, вязкая, ледяная. Её крутило, тянуло вниз, сжимало в комок, и она потеряла ориентацию: где верх, где дно.
Лёгкие горели, тело отказывалось слушаться, но годы тренировок всё же помогли — мышцы сработали автоматически. Она согнула ноги, сделала короткий, резкий толчок вверх, потом ещё один.
Наконец, где-то впереди показался слабый отблеск — солнце, искажённое водой. Она рванулась к нему, чувствуя, как уходит последняя сила. И вынырнула.
Лицо на долю секунды оказалось над поверхностью. Она жадно глотнула воздух, захлебнулась, вдохнула снова — и тут же снова ушла под воду. Поток не отпускал. Сильный, горный, он швырял её, как щепку, ударял о воду, разворачивал, затягивал в узкие участки течения.
Каждый раз, когда ей удавалось вынырнуть, она хватала воздух и снова исчезала под волной. Вода била в лицо, в уши, в грудь, срывала дыхание, сбивала ритм. Но Лия цеплялась за каждый вдох, за каждую секунду, старалась не думать — просто двигаться.
Её крутило, бросало, швыряло в разные стороны, ведь сама река решила доказать, что человек здесь — лишний. Поток был мощным, неумолимым: с каждой секундой вода словно тяжелела, сбивая дыхание, вырывая последние силы.
Резкий, пронзительный удар по ноге — что-то твёрдое, возможно, камень или подводное коряга — выбил воздух из лёгких. Боль прострелила лодыжку, обожгла, как ножом, и отдалась в бедре. Нога отказалась слушаться, а тело повело вниз, в ледяную темноту. Лия попыталась согнуть колено, но волна ударила сбоку, перевернув её лицом в воду.
Холод был не просто сильным — он вгрызался под кожу, в мышцы, в кости, как будто каждый нерв превращался в тонкую проволоку. Казалось, даже кровь в венах замедлилась, густеет от холода. Пальцы сводило, плечи ломило, грудь сдавливало так, что нельзя было ни вдохнуть, ни крикнуть.
Если бы закричала — всё было бы кончено. Вода мгновенно заполнила бы рот, лёгкие, и река забрала бы её без звука. Поэтому она делала одно — выжидала.
Сжимая губы, не открывая рта, терпела, пока поток не выбрасывал её на поверхность. И всякий раз, когда это происходило, Лия хватала воздух — коротко, отчаянно, судорожно.
Руки цепляли пустоту, тело било о невидимые подводные камни, плечо ободрало, локти разодрало до крови. Волосы намотались на лицо, липли к глазам, мешали видеть. Она рванулась ещё раз — бездумно, на инстинктах — и ударилась спиной о подводный выступ, почувствовав, как по позвоночнику разошлась тупая боль.
Вынырнула, и снова упала, что-то ударило по затылку. И снова вынырнула. А вода ревела и бушевала.
И вдруг словно смягчилась, чуть замедлив течение.
Лия раскрыла глаза и рванула, не обращая внимания на боль в теле. Увидела то, на что надеялась — отмель. И знакомую фигуру из скал — обнимающаяся пара.