— Она — женщина, Андрей, — мягко напомнил Всеволод. — И как все женщины — ревнива.
— Нет, — покачал головой Андрей. — Не все. Мне помогали женщины, могу перечислить их имена, рисковали не меньше, а то и больше меня…. Делали такие вещи, пап, которые нам, мужчинам, и в голову бы не пришли. Ирка из Екатеринбурга придумала дать всем наблюдателям из групп личные вещи Лии, чтобы при встрече она сразу узнала их, сразу поняла наше послание. Маша двое суток была на посту и ждала нас в условленном месте с машинами, сама Алия на собственной свадьбе помогла бежать сестре. Девочка, воспитанная с жестко-патриархальной системе, рискнула всем, убежав в никуда.
— То есть сейчас ты ее обвиняешь, что она не сорвалась и не побежала сломя голову за тобой?
— Нет, — покачал головой Андрей, — я сейчас говорю, что мы друг другу не подходим. Для меня — бизнесмена и адвоката, Есения — идеальная девушка, для меня — человека — нет. Я не смогу быть другим, а она — другой. Зачем ломать друг друга, требуя идеальности? Я не люблю ее, пап — вот основная причина нашего расставания. И не уверен, что она любит именно меня. Она любит образ успешного адвоката, перспективного бизнесмена. Но когда этому образу потребовалось стать живым человеком с его принципами и рисками — оказалось, что меня как будто и не знали вовсе.
— В браке… — откашлялся Всеволод, отводя взгляд, — важна не только любовь…
— И кто бы мне сейчас это говорил? — фыркнул Андрей, с насмешливым вызовом глядя на отца. — Человек, который ради мамы нарушил все дипломатические законы? Вытащил её из той истории в Сухуми, под чужим именем, рискуя карьерой и свободой…
— Туше, — хмыкнул Всеволод, с внезапной мягкостью в глазах утыкаясь в меню. Уголки его губ дрогнули в сдержанной ухмылке, вспоминая время, когда Маргарита Георгиевна была еще Мирьем Аджихадовой — строптивой, ослепительной и совершенно недоступной дочерью его старого оппонента. — Это… другое.
— Конечно, другое, — Андрей отхлебнул воды, но взгляд его смягчился. — Ваше «другое» длится уже почти сорок лет. А моё с Есенией не продержалось и трёх, когда дело коснулось принципов. Может, в этом и разница?
— А может… — Всеволод пожал плечами, — у девочки были свои причины не срываться с тобой на край географии? Может, ты чего-то не предусмотрел?
— Пап, ты позвал меня поговорить о Есе? Тогда у меня для тебя плохие новости — я не изменю решения. История закрыта, точка поставлена. Любви нет, понимания — нет, поддержки — ну ты понял…
— Хорошо, — махнул рукой Резник-старший. — Поживем-увидим. Ты принес то, что я просил?
Андрей молча достал из сумки большую папку.
Всеволод быстро открыл ее и пробежал глазами бумаги.
— Это все?
— Там еще флешка, на которой все материалы, показания Алии и Заремы, видео, которое нам удалось добыть со свадьбы Лии. Ну и все документы в электронном виде.
Всеволод молча убрал папку к себе.
— Будьте готовы оба, возможно вам придется самим рассказывать эту историю, Андрей. Не сегодня-завтра будет назначена встреча, твоя красавица, надеюсь, не облажается.
Андрей улыбнулся отцу, вспоминая мягкие, умные, карие глаза Лии.
— Не облажается. Я проинструктирую ее перед встречей. Пап, она умная и очень сильная… И мозгов у нее хватает.
Всеволод чуть прищурил глаза, внимательно, очень внимательно глядя на сына. Он заметил ту самую улыбку — не деловую и сдержанную, а ту, что шла из глубины души. Уловил особую нотку в голосе, когда Андрей говорил о ней. И в этот момент Всеволод Резник понял, что разговор шёл вовсе не о профессиональных качествах свидетельницы. Дело приняло куда более личный характер. И Всеволоду это начинало не нравится.
— Хорошо, — кивнул он, глядя позади Андрея, — а вот и мама…
Встал, приветствуя жену в изящном, темно-изумрудном платье.
— Мам… — Андрей тоже поднялся, целуя женщину в щеку. — Ты великолепна…
— Спасибо, родной, — отозвалась она, садясь на отодвинутый сыном стул.
— Мы ждем кого-то еще? — спросил Андрей, приподняв бровь. — Почему такая торжественность?
— Родной, — Маргарита легко подняла бокал с белым вином, — у нас есть для тебя очень хорошая новость, счастливая новость. Но… А вот и наша главная гостья….
Женщина поднялась и протянула руки вошедшей в ресторан девушке, в темно-кремовом платье.
— Еся…. Как хорошо, что ты пришла!
Лицо Андрея враз окаменело.
— Мам… — пробормотал он, но тут же осекся. — Еся, рад видеть, хоть и не ожидал.
Девушка замерла на месте, ее широко распахнутые глаза с недоумением и смущением метались от Маргариты Георгиевны к Андрею и обратно.