Ветер завывает и раскачивает ветки тернового дерева. Дверь кузницы приоткрыта. По земле пролегла полоска желтого света. Гилас заметил в пыли следы Разбойницы, потом ее любимый плетеный мячик. Мальчику стало трудно дышать.
Акастос сидел на табурете возле кузнечного горна и невозмутимо натачивал клинок. Он так увлекся работой, что даже не поднял головы, когда в кузницу вошел Гилас.
– Зачем? – вскричал мальчик.
Тот вздохнул:
– Извини, Блоха. Надо было их как-то отвлечь.
– Мы же договорились – Воронов отвлекает Хекаби!
– Думаешь, полоумная знахарка, бьющаяся в припадке, произвела бы на Короносов впечатление?
Акастос поднял клинок, прищурился и стал внимательно разглядывать оружие.
– Получилось даже эффектнее, чем я рассчитывал, – благодаря тебе. Молодец, Блоха, быстро соображаешь. Твои слова спасли львенку жизнь.
– Из-за тебя жизнь эта будет несчастной! Разбойница так и будет томиться в этом жутком местечке!
– Но это все же лучше, чем стать жертвой Воронов.
– Вот так? Неужели больше ничего не хочешь сказать в свое оправдание?
Гиласу хотелось буянить, кричать, драться – делать хоть что-нибудь, а не стоять столбом перед Акастосом, пока тот сильными, уверенными движениями водит ножом по точильному камню.
– Извини, – повторил кузнец. – Я слишком долго ждал, чтобы сейчас все испортить из-за глупой жалости.
– Тебе что, вообще на все плевать? Я смотрю, ты даже не огорчился, что не смог украсть свой драгоценный кинжал.
Акастос не ответил.
Гилас хотел было осыпать кузнеца новыми упреками, но потом передумал. Поглядел на алые отблески пламени на бронзовом клинке в руках Акастоса. Обратил внимание на широкую прямоугольную рукоятку, мощное, идеально прямое лезвие и грозное острие. Заметил Гилас и три заклепки на рукоятке, и разделенный на четыре части круг, вырезанный на кинжале. Это колесо колесницы, призванное давить врагов дома Короносов.
– Украл все-таки, – произнес Гилас.
Акастос искоса взглянул на мальчика.
– Я своими глазами видел – он лежал в шкатулке! – удивился Гилас. – А потом Фаракс опустил крышку и унес его.
– Да, кинжал ты видел, – подтвердил Акастос.
Тут все встало на свои места.
– Ты изготовил копию, – произнес Гилас. – Подменил кинжалы.
В голове промелькнуло воспоминание: вот рабы снимают покрывало с клетки Разбойницы. Акастос отступил в тень, и после этого Гилас кузнеца не видел. Вороны тоже забыли про «Дамеаса». Все не отрываясь глядели на маленькую львицу.
– Нас же на входе обыскивали. Как ты пронес поддельный кинжал в крепость?
Акастос хмыкнул:
– Уж поверь, прятать оружие умею. Я в этом деле кое-что понимаю в отличие от тех дураков у ворот.
Снаружи завывал ветер. Раскачивалось терновое дерево. Гиласу показалось, что вдалеке раздался стук копыт.
Акастос тоже услышал приближение коней. Схватив кинжал, бесшумно приблизился к двери и встал за ней. Из кузнеца Акастос мгновенно превратился в воина, обученного убивать.
Стук копыт зазвучал ближе. Должно быть, Теламон – больше некому.
Акастос обратился в слух.
Гилас похолодел.
«В своей жизни я должен сделать две вещи, – сказал Акастос. – Все остальное не важно. Я поклялся уничтожить кинжал Короносов и сделать так, чтобы дух брата обрел покой».
«А что для этого нужно?» – спросил Гилас.
«Дать духу вкусить крови мщения».
Кровь мщения…
Кровь высокорожденного Ворона.
– Нет, – выпалил Гилас. – Теламона ты не убьешь!
– Он же внук Короноса, – заметил Акастос.
– Он был моим другом.
– Он ведь Ворон.
Гилас встал в дверях:
– Даже не думай.
– Отойди сам, Блоха, не то хуже будет.
Тот не двинулся с места. Оружия у него нет: все забрали Вороны. А у Акастоса кинжал, вдобавок он взрослый мужчина и крупнее Гиласа раза в два.
– Уйди, Блоха, – произнес кузнец умоляющим тоном. В его устах такая интонация звучала странно, непривычно. – Не вынуждай меня…
Стук копыт зазвучал ближе.
Гилас обернулся. Хотел крикнуть, предупредить Теламона, но Акастос бросился на мальчика и зажал ему рот рукой. Гилас со всей силы укусил ладонь кузнеца. Акастос не отпускал. Гилас обхватил ногой его колено, пытаясь сбить с ног. Акастос потерял равновесие и попятился к горну, таща за собой Гиласа. Мальчик на ощупь выхватил из огня раскаленное клеймо, замахнулся и обжег Акастосу лодыжку. Тот зашипел от боли. На секунду хватка кузнеца ослабла, и Гилас вырвался.