– Теламон! – прокричал мальчик во весь голос. – Уходи! Здесь опасно!
Стук копыт затих.
Стиснув зубы от боли, Акастос бросился на Гиласа. Тот юркнул за кузнечный горн. Мальчик и кузнец принялись кружить друг вокруг друга – то заходили с одной стороны, то с другой.
– Теламон, езжай обратно! – прокричал Гилас. – Кузнец хочет тебя убить!
Акастос бросился на мальчика. Гилас увернулся. На этот раз кузнец чуть было не схватил его. Да, по части приемов Акастос знаток.
– Уходи! – снова прокричал Гилас. – Ему нужен не я, а ты!
Заржала лошадь. Наверное, Теламон ее разворачивает. Потом стук копыт устремился вниз по склону, а вскоре и вовсе растворился в ночи.
А Гилас и кузнец все стояли друг против друга. Их разделял тлеющий огонь. Акастос тяжело дышал: клеймо оставило на лодыжке красную воспаленную рану. Морщась от боли, кузнец похромал к стене и сполз на землю.
– Дурак ты, Блоха, – пропыхтел он.
Гилас принес ведро воды и баночку миндального масла. Поставил и то и другое так, чтобы Акастос дотянулся, и отошел.
– Прости, что обжег, – произнес мальчик. – Но не мог же я стоять и смотреть, как ты убиваешь Теламона.
Акастос прислонился к стене и закрыл глаза.
– «Прости»! – передразнил он. – Какой мне прок от твоих извинений? Выкую из них оружие и прикончу Короноса? Или сделаю колесницу и раздавлю всех Воронов разом?
Акастос стукнул затылком о стену.
– Четырнадцать лет я в бегах. Прячусь. Строю планы. Терплю неудачи. Начинаю сначала.
Лоб кузнеца блестел от пота. На шее вздулась вена – толстая, будто веревка.
– В первый раз я так близок к цели. Сегодня ночью все могло бы разрешиться. Я обрел бы свободу. Принесло же тебя на мою голову!
Гилас стоял, выкручивая руки.
– Но ты же добыл кинжал. Давай уничтожим его прямо сейчас! Расплавим в горне!
Акастос открыл глаза и сердито уставился на Гиласа.
– Думаешь, избавиться от кинжала так просто? – произнес кузнец, с трудом поднимаясь на ноги. – Расплавили, и все дела?! – рявкнул он. – Тогда почему я его не расплавил, как только в кузницу принес? Да, Блоха, почему? Потому что ни одна печь, созданная смертными, не причинит ему вреда! Нет на свете таких горячих печей! Кинжал Короноса может уничтожить только кто-то из богов!
Глава 34
До рассвета еще далеко, но небо отчего-то озарено ярким темно-красным заревом. Гилас бегом спускается с горного отрога. Вот показалась Гора. Дым больше не струится с вершины вниз: теперь он поднимается огромными клубами и касается небосвода. Снизу его подсвечивает то самое яркое зарево.
Гилас представил, как Злобные сражаются с Повелительницей Огня. Ярость – вот что такое это зарево. Одна сплошная ярость.
Ожог Акастоса оказался слишком серьезен: кузнец просто не в состоянии уничтожить клинок. Когда Акастос это понял – бушевал, как разъяренный лев. Но потом быстро взял себя в руки. Полил ожог маслом, отослал прочь стражников, сбежавшихся на шум. Велел Гиласу принести стакан вина. А потом ни с того ни с сего рассмеялся.
– Да, Блоха, боги и ты вместе с ними опять сыграли со мной шутку.
Допив вино, Акастос утер рот тыльной стороной руки. И тут кузнец удивил Гиласа: взял и бросил мальчику кинжал.
– Вот, держи. Разыщи знахарку. Уж она точно знает, как уничтожить кинжал.
Рукоятка легла в ладонь так, будто кинжал выковали специально для Гиласа. Когда мальчик перехватывал ее поудобнее, почувствовал холодную силу оружия.
– Деревню охраняют стражники. Как же я мимо них проберусь?
Акастос взял кусок глины размером с грецкий орех и вдавил в него личную печать.
– Это знак кузнеца. С ним тебя куда угодно пропустят. Учти: твоя жизнь сейчас зависит только от тебя. И моя тоже. Смотри не оплошай.
В безлунной тьме Гилас направился к перекрестку. Над скалами кружили морские птицы. Мальчик мимоходом удивился: обычно по ночам они спят в гнездах.
Кинжал в ножнах ударялся о бедро. Акастос велел обернуть оружие мешковиной, и все равно клинок давал пьянящее ощущение неуязвимости. Казалось, вина глотнул Гилас, а не Акастос.
И все же Гилас ненавидел кинжал. Все беды из-за него: ссора с Пиррой, сорвавшийся побег. А всякую надежду отыскать Исси кинжал и вовсе порезал на мелкие кусочки.
Гилас представил, как смелая, боевая, безрассудная младшая сестренка пытается выжить на диких просторах Мессении.
– Прости, Исси, – тихо произнес он вслух. – Хотел тебя разыскать, но не могу. Пока. Вот закончится вся эта история – обязательно доберусь до Мессении.