– Беда, – прорычал я, наблюдая за всадниками – Бо́льшая беда, чем ты подозреваешь.
– Потому что Хэстен нападет на Мерсию? – поинтересовался Пирлиг.
Я не подтвердил этого, хотя сомневался, что Хэстен держал свои намерения втайне.
– Потому что с ним эта женщина.
– Женщины приносят грех в наш мир, – сказал Пирлиг. – И клянусь Богом, не дают греху завянуть. Но я не могу представить мир без них, а ты?
– Она хочет, чтобы я отправился к ней?
– Да, – ответил Пирлиг, – и она послала меня, чтобы тебя привезти. Она также велела сказать тебе кое-что. Что если ты не можешь сдержать клятву, она освобождает тебя от нее.
– Итак, я не должен ехать.
– Не должен.
– Но я дал клятву.
– Да.
Этельфлэд. Я сбежал от Альфреда и чувствовал лишь облегчение оттого, что обрел свободу. А теперь его дочь призывала меня. И Пирлиг был прав. Некоторые клятвы приносятся из-за любви, и эти клятвы мы не можем нарушить.
Зимой я чувствовал себя рулевым в тумане, которого несет приливом в ничто, которого ветер гонит туда, где нет гавани, заблудившимся, – но теперь словно рассеялся туман. Судьбы показали мне знакомый береговой знак, и, хотя это был не тот знак, которого я желал, он все же говорил, куда мне направить корабль.
Я и в самом деле дал клятву Этельфлэд. Почти каждое обещание, данное мною ее отцу, вырывалось у меня силой… Клятва, данная мною Этельфлэд, – тоже. Обещание служить ей было ценой за то, что она дала мне людей, чтобы помочь в отчаянной атаке на Лунден. Помню, как я негодовал, что за это назначили цену, но все равно встал перед ней на колени и дал клятву.
Я знал Этельфлэд с тех пор, как та была ребенком – ребенком, полным озорства, жизни и смеха. И я видел, как все это замерзает в ней из-за брака с моим кузеном. За годы, миновавшие после данной мною клятвы, я полюбил ее – не так, как любил Гизелу, дружившую с Этельфлэд, но как блестящую девушку, чей свет был погашен жестокостью мужчин. И я служил ей. Я защищал ее. А теперь она просила защитить ее снова, и эта просьба наполнила меня нерешительностью.
Следующие дни я старался себя занять, охотился, упражнялся с оружием, и Финан, который часто был моим партнером в схватке на мечах, однажды сделал шаг назад и спросил, не пытаюсь ли я его убить.
– Прости, – повинился я.
– Это из-за валлийского священника, верно? – спросил он.
– Из-за судьбы.
– И куда ведет нас судьба, господин?
– На юг, – ответил я. – На юг.
А я ненавидел это слово. Я был северянином, моей страной была Нортумбрия, однако пряхи забирали меня на юг.
– К Альфреду? – недоверчиво переспросил Финан.
– К Этельфлэд.
Я произнес ее имя и понял, что не могу больше медлить.
Итак, спустя неделю после отъезда Хэстена я пошел к Рагнару и солгал ему, потому что не хотел, чтобы тот видел мое предательство.
– Я собираюсь защитить своих детей, – сказал я ему.
– Хэстен наверняка их не убьет, – попытался он меня успокоить.
– Но Скади убьет.
Рагнар подумал об этом и кивнул:
– Верно.
– Или продаст их в рабство, – сурово добавил я. – Она меня ненавидит.
– Тогда ты должен ехать.
И вот я выехал из Дунхолма, и мои люди отправились со мной, потому что дали мне клятву верности, а с ними – их семьи. И тогда Рагнар понял, что я не вернусь.
Он наблюдал, как мои люди навьючивают лошадей кольчугами и оружием, а после посмотрел на меня обиженно и недоуменно:
– Ты едешь в Уэссекс?
– Нет, – пообещал я, и говорил правду.
Брида это знала.
– Тогда куда? – сердито вопросила она.
– К своим детям.
– Ты привезешь их сюда? – живо поинтересовался Рагнар.
– У меня есть подруга, – сказал я, избегая ответа на его вопрос. – Она заботится о моих детях и сейчас в беде.
Брида прорубилась сквозь мои недомолвки.
– Дочь Альфреда? – пренебрежительно спросила она.
– Да.
– Которая ненавидит датчан, – проговорила Брида.
– Она умоляет меня о помощи, – объяснил я Рагнару. – И я не могу ей отказать.
– Женщины делают тебя слабым, – бросила мне Брида. – А как же твое обещание отплыть с Рагнаром?
– Я не давал такого обещания, – огрызнулся я в ответ.
– Ты нам нужен! – взмолился Рагнар.
– Я и моя наполовину укомплектованная команда?
– Если ты не поможешь уничтожить Уэссекс, – заявила Брида, – ты не получишь долю его богатств, а без них, Утред, у тебя нет надежды получить Беббанбург.