Теперь мы были в самой гуще врагов и не могли двигаться дальше, но другие мои люди мчались нам на помощь.
Я ринулся на щербатого, но тот был быстрым и отразил щитом мой меч… А потом его лошадь споткнулась. Ситрик ударил его топором, и я мельком увидел разрубленный металл и внезапно хлынувшую кровь.
Я пытался заставить своего коня перемещаться. Среди всадников находились пешие датчане, и, если бы кто-нибудь из них полоснул по ногам моего скакуна, я бы вылетел из седла, а человек не бывает более беззащитен, чем упав с лошади.
Справа по моему животу скользнуло копье и воткнулось в изнанку моего щита, а я махнул Вздохом Змея назад, целя в бородатое лицо. Я почувствовал, как дробятся зубы противника, и рванул меч обратно, чтобы край клинка нанес более глубокую рану.
Пронзительно ржала лошадь, люди Элфволда были теперь в гуще боя, и наше нападение разделило силы датчан. Некоторые из них отступили вниз по холму, но большинство отступило на север или на юг вдоль перевала; теперь они перестроились и ринулись на нас с двух сторон, издавая воинственные кличи.
Солнце встало, яркое и слепящее, дом превратился в пылающий ад, такой же яркий, как солнце, в воздухе кружились искры.
Хаос. Недолго на нашей стороне оставалось преимущество внезапности, датчане быстро оправились и сомкнулись вокруг нас.
Вершина холма у обрыва превратилась в место смятения – там топтались кони, кричали люди, раздавались резкие звуки метала, ударяющего о металл.
Я повернул на север и пытался согнать датчан с холма, но они были так же полны решимости прикончить нас, как мы – их. Я парировал удар меча, наблюдая за тем, как воин стиснул зубы, пытаясь отсечь мне голову. Столкновение клинков заставило мою руку дернуться вверх, но я остановил замах вражеского меча и ударил датчанина в лицо рукоятью Вздоха Змея. Тот атаковал снова, попал мне по шлему, отчего голова наполнилась звоном; тогда я вновь ударил его. Я находился слишком близко к противнику, чтобы пустить в ход край клинка, а датчанин сильно саданул меня по правой руке краем щита.
– Дерьмо, – натужно бросил он мне.
Его шлем был украшен жгутами желтой шерсти, поверх кольчужных рукавов он носил браслеты, что указывало на человека, добывшего сокровище в битве. В его глазах, отражавших свет огня, стояла ярость. Он так хотел меня убить!
Мой украшенный серебром шлем и еще больше браслетов, чем у него, говорили о том, что я – известный воин. Может, он даже знал меня и желал похвастаться, что убил Утреда Беббанбургского.
Я увидел, как противник опять стиснул зубы, пытаясь полоснуть меня мечом по лицу, а потом его гримаса ярости превратилась в гримасу удивления, глаза широко распахнулись, красный свет в них погас. Он издал булькающий звук, тряхнул головой, отчаянно пытаясь удержать дрогнувший меч, когда топор врезался ему в спину.
Ситрик снова замахнулся топором, и человек этот с невнятным звуком рухнул с седла. И тут мой конь завизжал и шатнулся вбок: пеший датчанин воткнул копье в его живот. Финан сбил этого датчанина своим конем, а я выдернул ноги из стремян.
Мой скакун рухнул, дергаясь и дрыгая ногами; он все еще визжал, а моя правая нога оказалась под ним.
Другой конь опустил копыто в волоске от моего лица. Я прикрылся щитом и попытался выбраться из-под жеребца. В мой щит врезался чей-то клинок. Лошадь наступила на Вздох Змея, и я чуть его не лишился. Мир превратился в мешанину стука копыт, воплей и смятения. Я снова попытался выбраться, а потом что-то – то ли клинок, то ли копыто – ударило по задней части моего шлема, и полный смятения мир стал черным.
Я был оглушен и слышал, как в темноте кто-то жалобно стонет. Оказалось, это был я. С меня пытались стащить шлем; когда тот, кто это делал, понял, что я еще жив, он приставил нож к моим губам. Помню, я подумал о Гизеле и отчаянно проверил, держу ли я рукоять Вздоха Змея. Но рукояти не было в моей руке, и я завопил, зная, что буду лишен веселья Валгаллы. А потом все заволокло красным.
Я ощущал на лице тепло, перед глазами все еще дрожало красное марево, и, придя в себя, обнаружил, что пытавшийся меня убить человек сам умирает и его кровь течет на мое лицо. Потом Сердик столкнул умирающего и вытащил меня из-под мертвого коня.
– Вот! – Ситрик сунул мне в руку Вздох Змея.
И Ситрик, и Сердик были пешими.
Датчанин победоносно закричал и сделал выпад с седла копьем с толстым древком. Сердик отразил удар черным, опаленным щитом. Я пырнул всадника в бедро Вздохом Змея, но удар был слабым, копье полоснуло меня, тяжело врезавшись в мой щит.